понедельник, 17 мая 2021 г.

Об открытом письме Дина Рида А.И. Солженицыну

 

В 1971 году американец написал Солженицыну открытое письмо: "Не ту страну заклеймили, коллега!"

Открытое письмо американского певца Дина Рида Александру Солженицыну было опубликовано в 1971 году в журнале "Огонек" № 5 (2274) и в пятом номере некогда одной из самых авторитетных и популярных в СССР газет с полуторамиллионным тиражом - "Литературной газете".

История особого ажиотажа не вызвала. В 71-м на американского певца Дина Рида реагировали живее, чем на "многострадального писателя". Отношение к "писателям-страдальцам" в частности и к американцам вообще было разным по определению.

Солженицын для большинства граждан СССР был диссидентом, по понятным причинам, поскольку сидел, но еще не в меру озлобленным и "льющим воду на мельницу" американцев(имеется ввиду США), которых хлебом не корми - дай повод обгадить страну (СССР), опередившую их с космосом.

Специально интересовался у родителей по поводу Солженицына. Они подтвердили, что о нем знали (его печатали), но с придыханием о его творчестве никто не говорил, больше о том, что он диссидент из сидевших и все.

Америка же была интересна - и как в недавнем прошлом союзник по борьбе с фашизмом, и как родина "Виннету- вождя апачей", а также джинс, кока-колы и жвачки.

Певца же Дина Рида в то время знали все. Его помнят и сейчас - не из-за истории с письмом. Я, например, и не знал об этом, маленький был, но певец Дин Рид, конечно, нравился. Людям нравилось, как он пел и вообще был доброжелательным, не выпендривался.

Специфическое чтиво

О Солженицыне услышал ближе к перестройке, но и тогда не смог до конца прочитать (честно признаюсь) ничего из того, что уже было напечатано и что ходило в перепечатках, которые кто-то заботливо "запускал" в студенческую, военную, итээровскую среду и т.д. - корявый язык и яд в каждом слове.

Для здоровой психики подобное чтиво интереса не представляло и составить конкуренцию Стругацким, например, с их "Отелем у погибшего альпиниста" (1970) никак не могло.

Привожу для пример, если кто вдруг не знает, как самиздат выглядел в то время. Такие перепечатки делались под копирку и первые экземпляры читались хорошо, чего не скажешь о последующих - многие буквы дорисовывались.

Мне и сейчас трудно предположить, что книги Солженицына Дин Рид читал, хотя кто его знает. Вопрос о том, а как, собственно он о нем узнал, сам по себе интересен и ответ на него в первых строках письма Дина Рида.


Яндекс.Браузер с защищённым режимом и быстрой загрузкой сайтов и видеоУстановитьЗакрыть0+Реклама

В 1971 году американец написал Солженицыну открытое письмо: "Не ту страну заклеймили, коллега!"

5 мая
44 тыс. прочитали
12 мин.

Открытое письмо американского певца Дина Рида Александру Солженицыну было опубликовано в 1971 году в журнале "Огонек" № 5 (2274) и в пятом номере некогда одной из самых авторитетных и популярных в СССР газет с полуторамиллионным тиражом - "Литературной газете".

История особого ажиотажа не вызвала. В 71-м на американского певца Дина Рида реагировали живее, чем на "многострадального писателя". Отношение к "писателям-страдальцам" в частности и к американцам вообще было разным по определению.

Солженицын для большинства граждан СССР был диссидентом, по понятным причинам, поскольку сидел, но еще не в меру озлобленным и "льющим воду на мельницу" американцев(имеется ввиду США), которых хлебом не корми - дай повод обгадить страну (СССР), опередившую их с космосом.

Специально интересовался у родителей по поводу Солженицына. Они подтвердили, что о нем знали (его печатали), но с придыханием о его творчестве никто не говорил, больше о том, что он диссидент из сидевших и все.

Америка же была интересна - и как в недавнем прошлом союзник по борьбе с фашизмом, и как родина "Виннету- вождя апачей", а также джинс, кока-колы и жвачки.

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1931664/pub_5d21d246945b4d00adc14f5b_5d21d46f9938f900acedfc24/scale_1200. О Дин Риде рассказывают, что он знатный собачник, на многих фото с ним его четвероногие друзья
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1931664/pub_5d21d246945b4d00adc14f5b_5d21d46f9938f900acedfc24/scale_1200. О Дин Риде рассказывают, что он знатный собачник, на многих фото с ним его четвероногие друзья

Певца же Дина Рида в то время знали все. Его помнят и сейчас - не из-за истории с письмом. Я, например, и не знал об этом, маленький был, но певец Дин Рид, конечно, нравился. Людям нравилось, как он пел и вообще был доброжелательным, не выпендривался.

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1908497/pub_5e40f277c9fa58703c62922a_5e40fdc803e58b43c5aeaacd/scale_1200
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1908497/pub_5e40f277c9fa58703c62922a_5e40fdc803e58b43c5aeaacd/scale_1200

Специфическое чтиво

О Солженицыне услышал ближе к перестройке, но и тогда не смог до конца прочитать (честно признаюсь) ничего из того, что уже было напечатано и что ходило в перепечатках, которые кто-то заботливо "запускал" в студенческую, военную, итээровскую среду и т.д. - корявый язык и яд в каждом слове.

Для здоровой психики подобное чтиво интереса не представляло и составить конкуренцию Стругацким, например, с их "Отелем у погибшего альпиниста" (1970) никак не могло.

https://d2zofuu73zurgl.cloudfront.net/litfund/cloned-images/117334/16/a_ignore_q_80_w_1000_c_limit_16.jpg                                                                    Привожу для пример, если кто вдруг не знает, как самиздат выглядел в то время. Такие перепечатки делались под копирку и первые экземпляры читались хорошо, чего не скажешь о последующих - многие буквы дорисовывались.
https://d2zofuu73zurgl.cloudfront.net/litfund/cloned-images/117334/16/a_ignore_q_80_w_1000_c_limit_16.jpg Привожу для пример, если кто вдруг не знает, как самиздат выглядел в то время. Такие перепечатки делались под копирку и первые экземпляры читались хорошо, чего не скажешь о последующих - многие буквы дорисовывались.

Мне и сейчас трудно предположить, что книги Солженицына Дин Рид читал, хотя кто его знает. Вопрос о том, а как, собственно он о нем узнал, сам по себе интересен и ответ на него в первых строках письма Дина Рида.

https://mtdata.ru/u4/photoC36D/20270026453-0/original.jpg
https://mtdata.ru/u4/photoC36D/20270026453-0/original.jpg

О концерте с "Верасами" тоже узнал, когда собирал материал для статьи. Послушал и могу сказать уже спустя много лет, что Дин Рид - отличный певец, с прекрасными вокальными данными. Пишу это для тех, кто тут уже накомментил, что певец - никакой и вообще - "агент Кремля". Чушь полная.

Вспомнить всё

Но прежде вспомним некоторые факты биографии Солженицына, иначе не понять, что же в творчестве "многострадального писателя" американского певца зацепило.

Откуда взялся

Все оттуда же - из невинноосужденных, репрессированных. Что интересно, при "ужасных" Сталине и Берия Солженицын удивительным образом уцелел, хотя сотни тысяч, если верить "разоблачителям режима" в то же время ставили к стенке и за меньшее.

Уцелел, но "перья" потрепали, значит было за что.

"Борец" на войне

Карьера "борца со сталинским режимом" Солженицына началась, если верить тому, что пишут в его жизнеописаниях (https://www.culture.ru/persons/9837/aleksandr-solzhenicyn) , в 1943 году.

Не опасаясь военной цензуры НКВД (! смелый какой)), Солженицын вел активную переписку со своим единомышленником, Виткевичем.

В письмах они обменивались впечатлениями о происходящем на фронте, обсуждали фронтовые проблемы, критиковали Сталина, который "извращает учение Ленина", критиковали "сталинский режим" в целом. Заодно собирали своеобразное досье на сослуживцев, записывая их "истории" в так называемых "фронтовых дневниках".



К началу 1944 года дописались до программного документа, "Резолюция №1", в которой пугали послевоенным террором и призывали к сопротивлению все тому же сталинскому режиму.

Такую смелость биографы писателя объясняют тем, что разглашения военной тайны не было, а значит и переживать "борцам за свободу личности" было не о чем.. Сказать после таких доводов, что людей держат за идиотов, не сказать ничего. Но многие верят и сейчас.


Хотя, так же ничего не стоит задаться вопросом - как подобная "документалистика" могла быть использована во время войны фашистским агипропом, например, для "поднятия" боевого духа Красной Армии? Тут и придумывать ничего не надо - вот оно - свидетельство героя - всему, что он написал, а немецкие агитаторы только размножили, можно и нужно верить.

"Борец" в тюрьме и в лагере

Солженицына в итоге арестовали в начале 1945, лишили звания (Орден Отечественной войны II степени оставили, заслужил, значит заслужил), отправили на Лубянку и до мая выясняли - сам до всего додумался или подсказали и, главное, насколько преуспел в своей "агитации". А там и Победа.. На "писателя" махнули рукой, тем более, что свою вину он не отрицал, да еще как "раскаивался" (о чем позже с легкой издевкой сам написал в "Архипелаге ГУЛАГ"):

«Это ничего, что я в тюрьме. Меня, видимо, не расстреляют. Зато я стану тут умней. Я многое пойму здесь, Небо! Я еще исправлю свои ошибки — не перед ними — перед тобою, Небо! Я здесь их понял — и я исправлю!».

Раскаяние больше похожее на обещание мести, в которой поклялся.

Номер не прошел

Солженицына приговорили к восьми годам исправительно-трудовых лагерей... в Подмосковье. В 1946 году он уже заслужил положительную характеристику, но вскоре попался на афере, которую хотел провернуть - записал себя "ядерным физиком", чтобы попасть в группу, которую Берия набирал для работы над засекреченным ядерным проектом СССР. Можно представить, какого "ценного сотрудника" получили бы советские ядерщики. НКВД сработало четко, обман раскрылся и Солженицын снова уцелел.

Из Подмосковья его перевели чуть подальше, в Ярославскую область, устроили радиотехником на авиационное предприятие. Через год вернули в Подмосковье, в Марфино, где он снова попал на самый "трудный" участок - в библиотеку, где литературный талантище Солженицына развернулся еще больше. Этому немало способствовало общение с другими осужденными по схожим статьям (болтуны и подстрекатели). В 1948 году к теплой компании присоединился и Виткевич, с которым на фронте Солженицын сочинял свою "Резолюцию №1".

Поворот судьбы

На коллектив единомышленников в конце концов обратили внимание и решили его расформировать, от греха подальше - Солженицына перевели в Казахстан, где он отбывал свой срок до февраля 1953. Его освободили и оставили на поселении в Казахстане. Там бы и писать ему всю оставшуюся, но смерть Сталина, "открыла" для него и таких, как он, широкую дорогу в новый мир, где он уже не болтун, лжец и подстрекатель, склонявший к предательству других, а борец за справедливость и талантливый писатель.

О том, как из Солженицына лепили и таки слепили "борца с тоталитарным СССР" расскажу в отдельной статье - тоже интересно, но не удивительно - к "вознесению" "лагерного таланта" приложил руку все тот же Хрущев.

Важен момент, откуда о нем узнал Дин Рид.

Немного раскрутившись в СССР при Хрущеве через "рупор свободомыслия" журнал "Новый мир"(№ 11, 1962), Солженицын неожиданно для себя получил и новые возможности - его переиздали и перевели на иностранные языки (спрашивается, зачем и кому это было нужно).

А 30 декабря 1962 года торжественно приняли в Союз писателей СССР, легализовав "писателя-боца" окончательно.

Теперь понятно, что Дин Рид о Солженицыне узнал из американской прессы. Прочитал, удивился. Так и появилось то самое письмо.

Письмо Дина Рида

(с сокращениями, оно достаточно большое, кому интересно, полностью можно прочитать тут: http://www.dean-reed.ru/l_solzhenitsyn-r.html) или в "Огоньке".

"Дорогой коллега по искусству Солженицын!

Я, как американский артист, должен ответить на некоторые ваши обвинения, публикуемые капиталистической прессой во всем мире. По моему мнению, они являются ложными обвинениями, и народы мира должны знать, почему они ложные".

 

"Вы заклеймили Советский Союз как "глубоко больное общество, пораженное ненавистью и несправедливостью".

Вы говорите, что Советское правительство "не могло бы жить без врагов, и вся атмосфера пропитана ненавистью, и еще раз ненавистью, не останавливающейся даже перед расовой ненавистью".

Вы, должно быть, говорите о моей родине, а не о своей! Ведь именно Америка, а не Советский Союз, ведет войны и создает напряженную обстановку возможных войн с тем, чтобы давать возможность своей экономике действовать, а нашим диктаторам, военно-промышленному комплексу наживать еще больше богатства и власти на крови вьетнамского народа, наших собственных американских солдат и всех свободолюбивых народов мира! Больное общество у меня на родине, а не у вас, г-н Солженицын!

Дин Рид на БАМе

"Именно Америка, а не Советский Союз, превратилась в самое насильственное общество, которое когда-либо знала история человечества.

Америка, где мафия имеет больше экономической власти, чем крупнейшие корпорации, и где наши граждане не могут ходить ночью по улицам без страха подвергнуться преступному нападению.

Ведь именно в Соединенных Штатах, а не в Советском Союзе свои же сограждане убили в период с 1900 года больше людей, чем число всех американских солдат, погибших в боях в первой и второй мировых войнах, а также в Корее и во Вьетнаме!

Именно наше общество считает удобным убивать любого и каждого прогрессивного лидера, который находит в себе мужество поднять голос против некоторых наших несправедливостей.

Вот что такое больное общество, г-н Солженицын!"

"Далее вы говорите о расовой ненависти!

В Америке, а не в Советском Союзе, на протяжении двух столетий остаются безнаказанными убийства негров, которых держат в полурабстве.

В Америке, а не в Советском Союзе, полиция без разбору избивает и арестовывает любого и каждого негра, пытающегося выступить в защиту своих прав(...) после двух столетий "свободы слова по-американски" во многих районах США считают, что *бить н*гра - это все равно что поохотиться на медведя!"

Упс..

Многое у Дин Рида актуально. И "белый р*сизм", и "американская агрессия во всем мире" в интересах "военно-промышленного комплекса" США, и "мафия, которая срослась с властью и руководит экономикой".

В 1971 году Дин Рид разоблачал Солженицына, который переводил стрелки с больной головы на здоровую. Но, читаешь письмо и понимаешь, что автор описывает уже не США, вернее, не только США..

Приведу несколько тезисов:

"Затем вы говорите, что "свобода слова, честная и полная свобода слова - вот первое условие здоровья любого общества, и нашего также". Попытайтесь распространить эти мысли среди страдающих народов, вынужденных бороться за существование и жить вопреки своей воле под гнетом диктаторских режимов, держащихся у власти лишь благодаря военной помощи США".

Упс..., "здравствуй, Украина, Молдавия и другие бывшие советские республики.."

"Скажите о своих мыслях людям, чье "здоровье" заключается лишь в том, что половина их детей умирает при рождении, так как у них нет денег на врача, и они всю свою жизнь мучаются из-за отсутствия медицинского обслуживания."

Упс.. и "здравствуй, сбор денег на спасение тех, кому повезет, на всех каналах российского телевидения".

"Скажите об этом людям капиталистического мира, чье "здоровье" состоит в том, что всю свою жизнь они проводят в постоянном страхе перед безработицей."

Упс. И ноу комментс.

"Скажите трудящимся капиталистического мира о ваших идеях по поводу "свободы слова как первого условия здоровья", если из-за нехватки денег их сыновья и дочери не смогут развить свои умственные способности в школе, а поэтому никогда не сумеют даже научиться читать!"

Упс...и очень грустно потому, как некогда самая читающая страна в мире превратилась в самую НЕчитающую, у детей вместо книги - гаджет, а вместо мыслей - ответы на тесты.

"Нет, г-н Солженицын, ваше определение свободы слова как первого условия здоровья неверно. Первое условие заключается в том, чтобы сделать страну достаточно здоровой морально, умственно, духовно и физически, с тем чтобы ее граждане умели читать, писать, трудиться и жить вместе в мире."

Упс... упс... и еще раз упс, дорогой Дин Рид...мы такими когда-то были..

"Вы заявляете также, что Советский Союз идет не в ногу с ХХ веком. Если это и верно, то потому, что Советский Союз всегда идет на полшага впереди ХХ века!"

Выбор

А дальше ..горькая правда про сделанный выбор, который американцу в 1971 году казался невозможным, немыслимым, абсурдным.

"Неужели вы предлагаете вашему народу отказаться от своей роли вождя и авангарда всех прогрессивных народов мира и вернуться к бесчеловечным и жестоким условиям, существующим в остальной части земного шара, где несправедливость воистину изобилует в атмосфере чуть ли не феодальных условий многих стран?"

Увы, было выбрано именно это.

Обвинять в том, что выбор такой глупый, одного Солженицына, не стоит, хотя он и приложил к этому руку в прямом смысле слова, когда писал свои книги. Во многом мы виноваты сами - тем, что эти книги читали и начинали сомневаться в том, во что надо было верить и надо было бороться.

Закончу статью выдержками из того же письма Дина Рида:

-н Солженицын, в статье далее сказано, что вы - "многострадальный писатель из Советского Союза". По-видимому, это означает, что вы много страдаете из-за отсутствия моральных и общественных принципов и что ваша совесть мучает вас в тихие ночные часы, когда вы остаетесь наедине с собой.

Верно, что в Советском Союзе есть(авт. - были) свои несправедливости и недостатки, но ведь все в мире относительно. В принципе и на деле ваше общество стремится к созданию подлинно здорового и справедливого общества.

Принципы, на которых построено ваше общество - здоровы, чисты и справедливы, в то время как принципы, на которых построено наше общество, жестоки, корыстны и несправедливы. Очевидно, в жизни могут быть ошибки и некоторые несправедливости, однако несомненно, что общество, построенное на справедливых началах, имеет больше перспектив прийти к справедливому обществу, нежели то общество, которое строится на несправедливости и эксплуатации человека человеком. Общество и правительство моей страны отстали от времени, потому что их единственная цель заключается в стремлении сохранить во всем мире статус-кво.

Именно ваша страна стремится делать прогрессивные шаги во имя человечества, и если в чем-то она несовершенна и порою спотыкается, то мы не должны осуждать за эти недостатки всю систему, а должны приветствовать ее за мужество и стремление прокладывать новые пути.

Искренне ваш, Дин Рид"

Золотые слова. Жаль, что многие поняли это слишком поздно..

От автора

Вместо эпилога отмечу метаморфозы, которые приходят в голову.

Письмо Дина Рида опубликовано 50 лет назад, а читается так, будто в нем все о сегодняшнем дне, в котором стало еще хуже потому, что больше не стало альтернативы - СССР.


В 1971 году письмо американца играло роль разоблачения Солженицына. А в 2021 Солженицын включен в школьную программу.

К слову, роман "Как закалялась сталь" из школьной программы убрали в 1989 году, хотя в 1988-ом на основе этого произведения школьники еще писали сочинения на выпускных экзаменах.

В 2008 премьер-министр России дал поручение минобрнауки - учебные программы доработать так, чтобы творчество нобелевского лауреата, писателя Солженицына было в них представлено соответственно статусу и заслугам (перед кем, вопрос далеко неоднозначный).

Теперь "Архипелаг ГУЛАГ" включен в федеральный компонент государственных образовательных стандартов, изучение фрагментов романа... обязательно для всех российских старшеклассников" (цитируется по https://rg.ru/2009/09/10/gulag.html).


Такая вот духовная икона..

Все, что Солженицын предлагал, свершилось, состоялось и реализовалось, но не до конца. Начатое довершит подрастающее поколение, воспитанное на его книгах.

P.S. В довершение истории, наверное, надо сказать и это: в 1997 году Солженицын отказался принять награду - орден Святого апостола Андрея Первозванного от президента Ельцина, сказав при этом:

- «От верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу".

Но бывшую государственную дачу «Сосновка-2» в Троице-Лыкове, которую в середине 90-х личным распоряжением президента Ельцина Солженицыну подарили, оставил.

И Государственную премию от нового президента России, которую ему вручили немного позже.. тоже принял.




"Вы заклеймили Советский Союз как "глубоко больное общество, пораженное ненавистью и несправедливостью".

Вы говорите, что Советское правительство "не могло бы жить без врагов, и вся атмосфера пропитана ненавистью, и еще раз ненавистью, не останавливающейся даже перед расовой ненавистью".

Вы, должно быть, говорите о моей родине, а не о своей! Ведь именно Америка, а не Советский Союз, ведет войны и создает напряженную обстановку возможных войн с тем, чтобы давать возможность своей экономике действовать, а нашим диктаторам, военно-промышленному комплексу наживать еще больше богатства и власти на крови вьетнамского народа, наших собственных американских солдат и всех свободолюбивых народов мира! Больное общество у меня на родине, а не у вас, г-н Солженицын!



четверг, 6 мая 2021 г.

Предварительные итоги модульных баллов по русской литературе 3 курс ЭФ

 Предварительные итоги модуля по русской литературе (50% зачета) 3 ЭФ, 1, 2 потоки  (бухучет и фик)

ФИК, 1 группа

1. Абасова М - 44 балла

2. Амирханова Р. - 39 баллов

3. Бабатов А. - 47 баллов

4. Вагабов Н. - 42

5. Гаджиев А. - 40

6. Гусейнов - 38 

7. Даудов З. - 45

8. Джабраилова М. - 45

9. Зайнутова З. - 48

10. Исмиханова Р. - 45

11. Касимов Р. - 43

12. Курбанова А. - 43 

13. Курбанова Ч. - 45

14. Магомедов Г. - 38

15. Магомедсаламов М. - 43

16. Мирзабекова - 40

17. Тагирова К. - 50

18. Занахмедова М. - 43

19. Шерифова С. - 44

20. Шихшинатова - 46

ФИК, 2 группа

1. Акаев Т. - 0 баллов (не сдано эссе, пропуски, нет лекций)

2. Алиева П. - 45 баллов  

3. Бажаев Б.- 35 (нет лекций)

4. Басханов - 35 баллов (нет лекций)

5.  Гаджиев М. - 35 (нет лекций)

6. Гаджиева Н. - 44

7. Гамидова А. - 29 (нет лекций)

8. Джафарова А. -  0 (не сдано эссе, пропуски, нет лекций)

9. Магомедова М. - 27 (нет лекций)

10. Сулейбанова Р. - 45

11. Сулейманов Ш.- 50

12. Суслова В. - 42

13. Татарханова Н. - 40

14. Умудалиева Г. - 37

15. Усманов М. - 0 (не сдано эссе, пропуски, нет лекций)

  Бухучет, 3 группа

1. Абасова М - 44 балла

2. Абдулаева З. - 49 баллов

3. Абдулаева М. - 49 баллов

4. Адибалова  А. - 49  

5. Алахкулиева. - 49

6. Амирбекова - 0 (на ОЗО?)

7. Асхабова М.- 48

8. Ахмедова Р. - 45

9. Гаджиева Н. - 45

10. Газитеева А. - 50

11. Идрисова Х. - 42

12. Исмаилов Г. - 45

13. Калсымова А. - 44

14. Керемалиева - 49

15. Магомедова К. - 42

16. Магомедова Мадина - 46

17. Магомедова Милана - 44

18. Магомедова Муслимат - 46

19. Мирзаалиева Р. - 44

20. Муртазалиева П. - 49

21. Мусаева П. - 46

22. Насирова Ф.- 47

23. Нурмагомедова М. - 49

24. Омарова А. - 42

25. Темирова К.- 47

26. Умакаев Х. - 43

Бухучет, 4 группа

1. Акагаджиева И. - 46 баллов

2. Бахмудова С. - 42 балла

3. Гаджиева Э. - 46 баллов

4. Гаджимагомедов - 36

5. Исмаилов И. - 36

6. Исмаилова Р. - 43

7. Курбаналиев - 40

8. Курбанова Д - 45

9. Кутиева М. - 42

10. Магомедов Ш. - 43

11. Магомедова П. - 42

12. Малаалиев Х. - 36

13. Омаров М - 34

14. Хамдулаев - 38

15. Шабутаева А. - 44

16. Шанавазова - 38

17. Эскендаров И. -  35  

2 группа ФИК - очень слабо все, многие не сдали лекции на проверку,

Джафарова, Усманов и Акаев не сдали ничего!!! ЭСКЕНДАРОВ - НАПИШИ ЭССЕ ПО ТЕМ ТЕМАМ И ВОПРОСАМ, ЧТО НУЖНО!

3 группа, Бухучет - МОЛОДЦЫ!!!

Эссе интересные!!!


ТЕ, КТО НЕ СДАЛ ЭССЕ - МОЖЕТЕ ОПУБЛИКОВАТЬ ИХ ЗДЕСЬ В КОММЕНТАРИЯХ К ЭТОМУ СООБЩЕНИЮ. УКАЖИТЕ ТОЛЬКО СВОИ ГРУППЫ, ФАМИЛИИ, ИМЕНА...

ПОСЛЕДНЕЕ КИТАЙСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!!

вторник, 30 марта 2021 г.

Зинаида Гиппиус: Любовь связывает небо и землю. Поразительная судьба богини, ведьмы и общепризнанной легенды Серебряного века

 

Она всегда писала от лица мужчины. Не потому ли и мы говорим о ней только в мужском роде: поэт, прозаик, критик, драматург, редактор. Ее стихи становились событием, романы выходили в лучших издательствах, пьесы шли в Александринском императорском театре и не сходили со сцены даже после - уникальный случай в истории театра! - ее бегства из СССР.

В женском роде ей и ныне подходит, пожалуй, лишь одно определение - Легенда Серебряного века.

Зинаида Гиппиус в романтическом платье (1904 год)...

Интересы

Она умерла в воскресенье, в 3 часа 33 минуты. Гроб опустили на гроб мужа. В 1945-м, сразу после войны, на русском кладбище под Парижем это было в порядке вещей. И поскольку ее интимный дневник - "Дневник любовных историй" - опубликуют на Западе только через четверть века, а у нас и того позже, никто, стоя у ее могилы, так и не узнал, что усопшую по-настоящему интересовали в жизни только две вещи: любовь и как раз смерть. Она не успеет закончить поэму "Последний круг", зато успеет написать в ней: "Любовь - это главное в человеческой жизни; любовь связывает небо и землю".


Зинаида Гиппиус на полотне Л. Бакста (1906 год).

Я говорю о Зинаиде Гиппиус - о декадентской мадонне, о "белой дьяволице", о женщине, которую сам Бог, как пишут, удостоил "ручной выделки", выпуская всех прочих "пачками" и "сериями"; наконец, о поэтессе, которую уже при жизни звали "Достоевским русской поэзии". Таких, как она, не было. Да и не могло быть. Ведь целью ее существования было стать "не как все". Отказалась от титула (говорят, была из рода баронов фон Гиппиус), не желала, будучи немкой, учить немецкий, подписывалась мужскими псевдонимами, отбирала у влюбленных в нее обручальные кольца и вешала их в изголовье кровати.

За 52 года супружества с писателем Мережковским не расставалась с ним ни на один день...

Хорошо знавшая ее Нина Берберова написала: "Она выработала в себе две внешние черты: спокойствие и женственность. Внутри она не была спокойна. И она не была женщиной..."


Зиночка подрастет и оставит нам по сей день неразгаданные дневники.

Так кем же была тогда эта очаровательная, эпатажная, блистательно-талантливая и язвительно-умная - "неистовая Зинаида"?


Зиночка подрастет и оставит нам по сей день неразгаданные дневники.

Дневник

Жарким днем в начале августа 1927 года на парапете набережной Круазетт в Каннах сидели, безмятежно болтая ногами, две женщины. Со спины выглядели ровесницами, хотя одной было 58, а другой - 26 лет. Первую молодили шелковый полупрозрачный шарф, который развевался вокруг шеи, тяжелые рыжие волосы, уложенные в прическу, и худенькая гибкая спина под розовой кофточкой. Обе были поэтессы, обе известны в России, из которой эмигрировали, и обе, это ясно уже теперь, остались в истории русской литературы...

Зинаида Гиппиус и Нина Берберова.

Они разговаривали, но никто, разумеется, не слышал их беседы. Разве что чайки. Но одна фраза донеслась, представьте, даже до нас: "Ах, Зинаида Николаевна, - воскликнула та, что моложе, - вас уважают за то, что вы интересуетесь возвышенным!.." "Я чуть не упала с парапета от такого понимания моей "формулы", - усмехнется потом Гиппиус. - Это Толстой интересовался "возвышенным". Я иное разумела. Интересоваться интересным. Это главное..."

Да, она интересовалась интересным, а "интересное" бывает, по словам Гиппиус, "всех размеров и состояний". И Бог, и дьявол, и поросенок, и любовь, и звезды. Интересны даже водяные пауки в ручье, на которых она с мужем загляделась как-то в Альпах; те так работали лапками, что Мережковский закричал вдруг: "Зина! Они - против течения! Они совсем как мы с тобой..."

"Против течения"... Кажется, это было в их жизни всегда. И уж точно было в Петербурге, когда они поселились в знаменитом доме Мурузи на Литейном, 24. Здесь февральской ночью 1892 года узкобедрая, гибкая 23-летняя женщина с пышными, "спущенными" на ночь волосами зажгла на столе керосиновую лампу (та была в виде совы с желтыми глазами) и, раскрыв тетрадь, вывела по-французски: "Дневник любовных историй".

Дневники Гиппиус будет вести почти всегда. По цвету обложек назовет их: "Синяя книга", "Черная тетрадь", "Серый блокнот". Будет писать о пережитом, о мировой войне, революциях, эмиграции, и почти все тетради сразу же публиковать. Еще бы, ее мнения подхватывались на лету писателями, титулованными особами, министрами, ее оценки в стихах, прозе, драматургии на все лады обсуждались в столичных салонах и в печати, а дела вроде учреждения Религиозно-философского общества приобретали оглушительный общественный резонанс.

Всё так!

Но вот странность, сегодня именно дневник о любви, который был не для печати ("я сожгу его перед смертью") и который на Родине опубликуют лишь через полвека после ее кончины, читать без истинного волнения нельзя. Ибо о любви размышляла она, "Зинаида прекрасная", "обольстительный подросток", как назовут ее поэты Брюсов и Маковский, а с другой стороны - "панночка Вия", по словам Одоевцевой, или, как совсем уж круто отозвался о ней Лев Троцкий, вообще "ведьма".

Тот так и напишет: "Я не верю в нечистую силу. Ни в чертей, ни в ведьм. Впрочем, в ведьм верю - вспомнил Зинаиду Гиппиус..."

Неразлучные. Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус.

Муж

Знакомство с будущим мужем произошло, разумеется, самым загадочным образом. Зина увлекалась стихами Надсона. И вдруг в зачитанном до дыр столичном журнале ей среди дифирамбов Надсону попалось имя молодого поэта, друга Надсона, - Мережковского. Имя запомнилось. А летом, когда она с матерью отдыхала в Боржоми, Мережковский, путешествуя по Кавказу, случайно оказался там же. Лил дождь, в гостиницу "Кавалерская" он не попал и решил немедленно уехать. Но на почте, где заказывал лошадей, его узнал молодой почтарь, латыш Якобсон, которого все звали Силой, который тоже писал стихи и, убеждая Зину выйти за него замуж, говорил ей: "Вы sila, и я sila; вместе мы горы сдвинем".

Этот Сила и уговорил юного Мережковского остаться, и в тот же вечер через знакомого гимназиста передал Зинаиде, что у него живет буддист из Индии, ходит в халатах и ни с кем не разговаривает. Зина гимназисту расхохоталась в лицо: "Это вздор. Никакого нет буддиста, ни халатов, а живет у него просто Мережковский". Почему "выскочило" это имя, она никогда не узнает: интуиция, провидение, мистика.

Но ровно через десять дней как-то само решилось, что они с Мережковским поженятся.

"Он просто говорил весело, живо, и интересно - об интересном". Смущало одно: "Он - умнее меня. Я это знаю, и все время буду знать и терпеть".

Из церкви новобрачные пешком отправились домой, где их ждал просто завтрак, только с шампанским, а затем день прошел, ровно как вчерашний. "Мы с Дмитрием продолжали читать в моей комнате вчерашнюю книгу, потом обедали". Вечером он ушел в гостиницу, а она легла спать и, как пишет, забыла, что замужем. Да так забыла, что наутро едва вспомнила; просто мать крикнула ей через дверь: "Муж пришел. Вставай!" "Муж? - пишет она. - Какое удивленье!.."

Так что же, и брачной ночи не было? - спросите, возможно, вы. Не было. Ни свадьбы, ни ночи. Комплексы, патология, упрямство, презрение к "общим местам" даже в чувственной сфере? Не знаю. И никто уже не знает! Беспримерный поединок с собой, некое самоисследование, научный опыт и одновременно эксперимент на себе начался у нее прямо из-под венца...

Не ведаю, восстать иль покориться,

Нет смелости ни умереть, ни жить...

Мне близок Бог - но не могу молиться,

Хочу любви - и не могу любить.

Я к солнцу, к солнцу руки простираю,

И вижу полог белых облаков...

Мне кажется, что истину я знаю -

И только для нее не знаю слов...

Ее книгами зачитывались...

Капризы

"Славянский базар" - этот московский дом на Никольской улице пока еще цел, хотя давно уже не тот. А ведь здесь, в уютном отеле, состоялась когда-то встреча двух светил поэзии, двух идеологов модерна, двух "прокуроров" русской поэзии - Зинаиды Гиппиус и Валерия Брюсова.

Было 12 часов солнечного декабрьского дня, вспоминал Брюсов. "Вхожу, и первое, что вижу, раздетой Зинаиду Николаевну. Разумеется, я постучался, получил "войдите", но зеркало так поставлено, что в нем отражается вся спальня. "Ах, мы не одеты, но садитесь"...

Она в этот приезд поразит Брюсова и тем, что ходила только в белых платьях ("у меня иного цвета кожа не переносит!"). И тем, что без московского жеманства прямо призналась, что у нее болит живот ("не удивляйтесь, у нас принято говорить, когда живот болит"). И тем, что на лекции ее мужа о Гоголе, которая состоится в Историческом музее, поймав солнечный луч на блестящую пряжку своего ботинка, пускала "зайчики" на лбы и носы чинного президиума.

Она вообще всех поражала - это было сутью ее.

На обеде с иерархами Церкви могла капризно сказать соседу-священнику: "Как скучно! Подают всё одно и то же. Опять телятина! Надоело. Вот подали бы хоть раз жареного младенца!.." Иерарх побагровеет, поперхнется и больше никогда не сядет рядом с ней. В другой раз, зазвав к себе знаменитого Горького, поставит свой стул посреди комнаты, наведет на мешковато сидящего в углу "Буревестника" золоченую лорнетку и спросит в упор: "Ну, что вы обо мне думаете?.." Горький пробурчит что-то бессвязное, а Мережковский голосом чревовещателя пояснит: "Зинаиду Николаевну понять нелегко. У моей жены душа темная. У моей жены душа чугунная". А Зина, закинув ногу на ногу, наклоняла свое гибкое тело в сторону Горького и, не сводя с него лорнета, светлым, четким голоском будет вторить мужу: "Да, у меня душа темная. Да, у меня душа чугунная..." И, растягивая в змеиную улыбку яркий рот, наслаждаясь смущением классика, будет ждать ответа...

Но особенно удивит в Москве Брюсова тем, что в пух и прах разругает петербургского критика, искусствоведа, соредактора журнала "Северный вестник" Волынского. Брюсов и в дневнике запишет: "Гиппиус не хочет даже печататься с Волынским под одной обложкой". Почему? Он не знал, не мог знать, что Волынский еще недавно был самой большой любовью Зинаиды, что Мережковский, муж, уже солидный писатель, даже провожал ее на свидания с ним и что роман этот закончился полным поражением ее...

Увлечение

Революцию встретили в Петрограде. Они жили тогда на Сергиевской, ныне улице Чайковского. Я бы не стал поминать это, если бы угловой дом их не стоял в двух шагах от знаменитого Таврического дворца - горнила революции. Вот мимо их углового балкона в прямом смысле прошли (и стройными рядами, и безликими толпами) сначала Мировая война и революции, а потом - война Гражданская.

"Черный, грязный, усыпанный шелухой подсолнухов город, с шатающимися бандами расхлястанных солдат" - эти слова Гиппиус равно относились ко всем этим событиям. "Раскрашенная, в парике, оглохшая от болезни, - видел ее здесь Корней Чуковский. - Сидит за самоваром - и ругает с утра до ночи большевиков, ничего, кроме самовара, не видя и не слыша"...

Она и муж ее опять были "против течения", иными словами - против всех. Только теперь, увы, и все были - против них. Их как будто никто не любил уже - из недавно любящих. Ни Керенский, ни Савинков, ни Блок, ни Вырубова - никто из бывавших у них на Сергиевской. А кроме того, в этом доме закончился, распался фактически и их многолетний союз с Дмитрием Философовым, "брак", как злословили вокруг, "втроем".




Любовный треугольник (Гиппиус, Философов и Мережковский) в жизни...

Бред! Разумеется, никакого брака не было. Был союз для создания Новой, небывалой еще Церкви: резали при свечах хлеб на белой скатерти, давали друг другу пить вино из одной чаши, молились, целовали в ладонь руки друг другу и обменивались крестами. Из этого обряда родилось знаменитое Религиозно-философское общество - для свободного обсуждения вопросов Церкви и культуры. Но теперь и Философов уходил от них, вернее - от нее. Об их отношениях напишет потом Сергей Маковский, поэт:


...и на шарже Ре-Ми. 1908-1913 годы.

"Я был свидетелем завязки этой странной любви между женщиной, не признававшей мужчин, и мужчиной, не признававшим женщин. Уточнять не буду. Одно надо сказать: она сделала всё от себя зависевшее, чтобы дружба их стала настоящей любовью, в данном случае женщина победила в ней неженщину".

Она еле уговорила Философова бежать с ними на Запад. На вокзале, говорят, они теряли чемоданы, до последнего не могли пробиться в вагон, и Мережковский кричал, выдумывая на ходу: "Я член Совета. Я из Смольного!.." Но и это не помогало. Потом он взвизгнул: "Шуба!" - с него, очевидно, в толпе срывали шубу. Но потом, скрючившись в купе, куда набилось 12 человек, вместо четырех, летя в ледяную неизвестность, она, видя перед собой двух Дмитриев - мужа и Философова - не могла, наверное, не думать о том, что сформулировала уже для себя:

"Да, верю в любовь, как силу великую. Верю, но знаю, чуда нет и не будет... Не буду же просить подставить мне лестницу к облакам, раз у меня нет крыльев... Хочу того, чего не бывает. Хочу освобождения. Я люблю Дмитрия Сергеевича, его одного. И он меня любит, но... как любят здоровье или жизнь. А я хочу... Я даже определить словами моего чуда не могу".

Любовь - неисполнимость - вот что следует и из слов ее, да и из жизни ее. Все видела и, кажется, поняла главное: любовь - это лестница к облакам, или, другими словами, - недостижимое совершенство...


Эмиграция. Вдвоем до конца.

Загадка

В их парижский дом приходило все русское зарубежье: Зайцев, Бунин, Ходасевич, Георгий Иванов, Тэффи. Гиппиус - сухая, сгорбленная, вылинявшая, полуслепая ведьма "из немецкой сказки" - всех встречала на диване, под лампой. Сидела в старой, но еще элегантной кацавейке, курила тонкие папиросы, вышивала гладью, поблескивая наперстком на узком пальце. И по-прежнему "играла с людьми", словно она, как раньше, как всегда была на сцене.

Словно вновь и вновь доказывала: она - "не как все".

Любила смутить гостя бесстыдным вопросом в лоб, прямотой "от земли", вывертом. Гладя кошку по имени "Кошшшка" (с тремя "ш"), смеялась, что в итоге жизни так и не выучилась "готовить суп". Обожала парадоксы, цедила сквозь зубы: "Если надо объяснять... то не надо объяснять". И все опасались лезть с вопросами, ибо никто не хотел выглядеть дураком. Или говорила: "Один человек - это половина человека". И все смотрели на Мережковского в кресле (он и умрет в этом кресле у камина), думая, что он и есть ее "половина".

А она, кажется, смеялась внутри, а может, плакала - кто знает.

Известно точно: последними, написанными ее рукой, словами были: "Я стою мало. Как Бог мудр и справедлив". И еще известно, что, несмотря на вечного мужа, на постоянную толпу вокруг, она, оказывается, всю жизнь была страшно одинока. Об этом - каждая страница ее интимного потайного дневника. Одинока, как бывает абсолютно одиноким человек, взобравшийся на высочайшую вершину. На ледяной пик, за которым только облака, небо, Бог. Или, как ракета, оторвавшаяся от земли в поисках неземной любви.

Это не мои слова. Так сказал о ней летописец русской эмиграции Юрий Терапиано: "Она всегда была подлинной русской патриоткой, глубоко любящей свою родину, - написал он и добавил: - В ней есть холодный блеск взлетающей с земли ввысь ракеты - ракеты, обреченной неминуемо разбиться о какое-нибудь небесное тело, не будучи в состоянии вернуться назад и рассказать нам о том, что там происходит..."

Сначала умер Мережковский, а через четыре года, в 1945-м, - она. В своем парижском доме на улице Колонэль Боннэ, 11-бис. До последнего дня они ежедневно ходили гулять в Булонский лес ("Гулянье - свет, - любил приговаривать Мережковский, - а не гулянье - тьма"), потом в одно и то же кафе - пить кофе. Он в потертой бобровой шубе, привезенной когда-то из России, она в шубе рыжего меха, розовой шляпке и всегда - на высоких каблуках. Глядя на них, идущих под руку, было непонятно, кто за кого держится. Уже полвека. Да и зачем это было знать другим?


Могила Зинаиды Гиппиус на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа в Париже (под одним надгробием с Дмитрием Мережковским).

Только о себе

Мы, - робкие, - во власти

всех мгновений.

Мы, - гордые, - рабы самих себя. Мы веруем, - стыдясь своих прозрений, 

И любим мы, - как будто не любя.

Мы, - скромные, - бесстыдно

молчаливы.

Мы в радости

боимся быть смешны, -

И жалобно всегда самолюбивы, И низменно всегда разделены!

Мы думаем, что новый храм построим Для новой, нам обещанной, земли... Но каждый дорожит своим покоем И одиночеством в своей щели.

Мы, - тихие, - в себе стыдимся Бога, Надменные, - мы тлеем, не горя... О, страшная и рабская дорога! О, мутная последняя заря!


Счастье

Есть счастье у нас, поверьте, И всем дано его знать. В том счастье, что мы о смерти Умеем вдруг забывать. Не разумом, ложно-смелым (Пусть знает - твердит свое), Но чувственно, кровью, телом Не помним мы про нее.

О, счастье так хрупко, тонко: Вот слово, будто меж строк; Глаза больного ребенка; Увядший в воде цветок, - И кто-то шепчет: "Довольно!" И вновь отравлена кровь, И ропщет в сердце безвольном Обманутая любовь.

Нет, лучше б из нас на свете И не было никого. Только бы звери, да дети, Не знающие ничего.

Электричество

Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То "да" и "нет" не слиты, Не слиты - сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся - Другие "да" и "нет", И "да" и "нет" проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет - Свет.


Наедине со Словом.

Юный март

"Allons, enfants, de la patrie..."*

Пойдем на весенние улицы,

Пойдем в золотую метель.

Там солнце со снегом целуется

И льет огнерадостный хмель.

По ветру, под белыми пчелами,

Взлетает пылающий стяг.

Цвети меж домами веселыми

Наш гордый, наш мартовский мак!

Еще не изжито проклятие,

Позор небывалой войны,

Дерзайте! Поможет нам снять его

Свобода великой страны.

Пойдем в испытания встречные,

Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною

Весеннюю волю беречь!

8 марта 1917

14 декабря 1917 года

Простят ли чистые герои?

Мы их завет не сберегли.

Мы потеряли всё святое:

И стыд души, и честь земли.

Мы были с ними, были вместе,

Когда надвинулась гроза.

Пришла Невеста. И Невесте

Солдатский штык проткнул глаза.

Мы утопили, с визгом споря,

Ее в чану Дворца, на дне,

В незабываемом позоре

И наворованном вине.

Ночная стая свищет, рыщет,

Лед по Неве кровав и пьян...

О, петля Николая чище,

Чем пальцы серых обезьян!

Рылеев, Трубецкой, Голицын!

Вы далеко, в стране иной...

Как вспыхнули бы ваши лица

Перед оплеванной Невой!

И вот из рва, из терпкой муки,

Где по дну вьется рабий дым,

Дрожа протягиваем руки

Мы к вашим саванам святым.

К одежде смертной прикоснуться,

Уста сухие приложить,

Чтоб умереть - или проснуться,

Но так не жить! Но так не жить!

* "Вставайте, сыны отечества..." (строчка из "Марсельезы)

Лестница

Сны странные порой

нисходят на меня.

И снилось мне: наверх, туда,

к вечерним теням,

На склоне серого и ветреного дня,

Мы шли с тобой вдвоем,

по каменным ступеням.

С неласковой для нас небесной высоты

Такой неласковою веяло прохладой;

И апельсинные невинные цветы

Благоухали там, за низкою оградой.

Я что-то важное и злое говорил...

Улыбку помню я, испуганно-немую...

И было ясно мне: тебя я не любил,

Тебя, недавнюю, случайную, чужую...

Но стало больно, странно сердцу моему,

И мысль внезапная мне душу осветила:

О, нелюбимая, не знаю почему,

Но жду твоей любви! Хочу, чтоб ты любила!

Господи, дай увидеть! Молюсь я в часы ночные. Дай мне

 еще увидеть Родную мою Россию.

Как Симеону увидеть Дал Ты, Господь, Мессию, Дай мне, 

дай увидеть Родную мою Россию.


Ее книгами зачитывались...  

 P.S. "...Там, на земле, я женщиной считался, - напишет она в последней незаконченной поэме. - Но только что заговорю стихами, Вот как сейчас, сию минуту, с вами, Немедленно в мужчину превращался..." И непонятно у кого спрашивала: "Как знать могу, кто я? И было так до смерти. Хотите верьте мне, а то не верьте... Но я другого не могу сказать..."

Перед смертью у Зинаиды Николаевны отнялась правая рука. Та, которой писала всю жизнь. Она не успела закончить ни поэму "Последний круг", ни книгу о муже...

Зачем Толстой наполнил «Войну и мир» французской речью?

  Открывая «Войну и мир», современный читатель часто испытывает лёгкий шок: первые сорок страниц романа пестрят французскими фразами, а иног...