Герой и время в романе «Евгений Онегин».

Эволюция творчества Пушкина от романтической поэмы к реалистическому роману. Герой и время в романе «Евгений Онегин».

Творчество Пушкина принято делить на два больших периода – романтический (1814 – 1825) и реалистический (1825 – 1836). Его первым законченным произведением значительной формы стала поэма «Руслан и Людмила», по выходу которой В.А. Жуковский подарил молодому поэту свой портрет кисти Ореста Кипренского со знаменитой надписью «Победителю ученику от побежденного учителя». Уже это произведение, которое синтезирует многие достижения допушкинской литературы в области жанров, отразило всю сложность и новаторство художественных поисков Пушкина.

Здесь можно увидеть традиции русского фольклора, народных сказок и сказочных поэм в народном духе, пародийно-комических поэм западноевропейской и русской литератур, богатырской поэмы, а также черты романтической поэмы, которая чуть позже, после выхода в свет первой собственно романтической поэмы Пушкина «Кавказский пленник» (1822) станет господствующим жанром русской литературы первой четверти 19 века.

Эволюция Пушкина была стремительной. Каждое новое произведение знаменовало собой освоение новых литературных форм и углубление художественного метода. Написанные под мощным влиянием восточных поэм Байрона, южные поэмы Пушкина стали значительной вехой творческого пути поэта. По канве байронической поэмы Пушкин создает самобытные и оригинальные произведения, наполненные глубоким общественным и философским смыслом. Романтический исключительный герой, противопоставленный обществу, требуемый каноном национальный колорит, вершинность композиции, традиционные для романтизма мотивы бегства – все это присутствует в поэмах Пушкина, но уже в первой из них – в «Кавказском пленнике» – намечаются признаки разрушения жанра романтической поэмы, о чем говорит сам поэт: «Характер пленника неудачен; доказывает это, что я не гожусь в герои романтического стихотворения». Выражается это, прежде всего, в нарушении основополагающего принципа романтизма – субъективизма и монологизма автора. Намеченный разрыв между автором и героем в «Кавказском пленнике» углубляется в поэме переходного периода «Цыганах» (1825), где автор сталкивает не только два разных психологических типа, но и две философии жизни – Алеко (философия индивидуализма) и старик-цыган (философия гуманизма).

Следующая веха – драма «Борис Годунов» (1825), где впервые в русской литературе получает свое обоснование реалистический принцип историзма. Абстрактный историзм классицистов и романтиков здесь наполняется конкретным содержанием. В драме перед читателем встает эпоха Смутного времени с ее мировоззрением, с ее культурой и самим духом времени. Важнейшие общественно-политические и философские проблемы, поставленные в этом произведении (проблема самодержавия и народа, проблема роли личности в истории, проблема политической нравственности), по сути дела актуальны и современны для любого кризисного периода истории. 

Болдинская осень 1830 года – необычайно плодотворный период в творчества поэта. Написанные почти одновременно два цикла – драматургический – «Маленькие трагедии» и прозаический – «Повести Белкина» – столь разные внешне по материалу и по форме, тесно связаны внутренне и являют собой картины вечных ценностей человеческой жизни.

В амбивалентности «Маленьких трагедий» фокусируется амбивалентность самой жизни; а простой незатейливый взгляд Белкина сопрягается с глубокой философской позицией Пушкина.

Важнейшим произведением второй Болдинской осени (1833) можно считать поэму «Медный всадник», которая стала итогом пушкинских размышлений о человеке и истории и завершила тему Петра I. Два противоположных лика Петра – «строитель чудотворный» и «медный истукан» – определяют стиль поэмы, ее сюжет и трагический конфликт – столкновение живого человека, Евгения, с бездушным монументом, олицетворяющим историю.

Следующий этап – разработка жанра большой формы – прозаического социально-психологического романа. К прозе Пушкин приходит после изучения истории. Пушкин обращается к теме народного восстания и народного вождя. Роман «Дубровский», начатый в 1832 году, в 1833 был оставлен на 19-ой главе. Экспозиция романа, рисующая широкую картину крепостнической действительности, представляющая различные типы помещиков и представителей народа; остросоциальный конфликт произведения, концентрируют первоначальный замысел Пушкина. Но в процессе работы Пушкина уводят в сторону жанровые традиции западноевропейского авантюрного романа о благородном разбойнике, один из которых (роман Вульпиуса «Ринальдо Ринальдини») упоминается в самом «Дубровском». Замысел Пушкина развивается уже не за счет углубления социальной завязки романа, а идет по пути устоявшихся литературных традиций. Роман незакончен формально, в сущности, все сюжетные линии в нем завершены – пушкинский этап исканий привел его к новой большой форме – реалистическому историческому роману «Капитанская дочка».

Работа над романом шла почти одновременно с написанием  «Дубровского»; начат в 1833 году и закончен в 1836. Пушкин изучил архивы, совершил путешествие по местам Пугачевского восстания. «Дубровский» и «Капитанская дочка» – это произведения, противоположные по пониманию сущности и характера крестьянского восстания. Если в «Дубровском» Пушкин еще верил в союз крестьян с помещиками, то в «Капитанской дочке» этого уже нет; здесь автор изображает их как две антагонистские враждебные силы и понимает неразрешимость противоречий между помещиками и крестьянами. Различны произведения и подходом к изображению. «Дубровский» носит элементы романтической литературы. В «Капитанской дочке» дана реалистическая картина народного бунта, и в качестве народного вождя выступает уже не помещик, дворянин, а реальное историческое лицо, представитель народа – Емельян Пугачев.

Необходимо отметить, что для Пушкина характерен нравственный взгляд на историю. (Не случайно в своем поэтическом манифесте, стихотворении «Памятник», как свою главную заслугу на литературном поприще он отмечает: «И долго буду тем любезен я народу, / Что чувства добрые я лирой пробуждал…». Об этом свидетельствует и общий эпиграф к роману «Береги честь смолоду».

 «Капитанская дочка» – роман не только о крестьянском восстании, но и об идеале Пушкина. Герои романа, исторические события, жизненные коллизии – все изображается с позиций человечности, милосердия и гуманности. Главные герои – антагонисты истории – Пугачев и императрица – в человеческом плане сближены: они помогают обрести счастье Маше и Гриневу.

 Столь же знаменательны и жанр произведения – исторический роман, семейная хроника, роман-воспитание; и достаточно сложная его структура – наличие емких знаковых эпиграфов, вставная конструкция (калмыкская сказка о вороне и орле), форма повествования с использованием персонифицированного героя.

Почти через все творчество Пушкина проходит его роман «Евгений Онегин». Он был начат в 1823 году, завершен в 1830; в 1831 году написано письмо Онегина к Татьяне; в 1833 – вышло первое отдельное издание романа.

За 8 лет произошли существенные перемены в жизни Пушкина, которые отразились и в романе – начатый в духе романтических поэм, он становится первым реалистическим романом не только русской, но и европейской литературы; «энциклопедией русской жизни»; «энциклопедией пушкинской души» и, наконец, «энциклопедией пушкинского творчества». В процессе создания углублялся метод автора, менялся замысел, сюжет, характеры главных героев.

В статье «Сочинения Александра Пушкина» В.Г. Белинский писал о пушкинском романе в стихах: «Прежде всего в «Онегине» мы видим поэтически воспроизведенную картину русского общества, взятого в одном из интереснейших моментов его развития. С этой точки зрения «Евгений Онегин» есть поэма историческая в полном смысле слова, хотя в числе ее героев нет ни одного исторического лица».

Историческая эпоха, запечатленная в произведении, время между Отечественной войной 1812 года и восстанием декабристов 1825 года. Емкая и содержательная форма романа во многом обусловила поразительную для произведения такого небольшого объема полноту изображения действительности.

Два жанровых определения «Евгения Онегина» даны самим Пушкиным. В письме к Вяземскому он называет его романом в стихах, подчеркивая «дьявольскую разницу» между своим произведением и обычным романом; второе определение дано в конце восьмой главы – «свободный роман». Оба эти определения по сути дела обусловлены особым положением автора. Лирическая форма романа узаконивает присутствие автора (с его характером, пристрастиями, нравственным кодексом, философией жизни) в художественной структуре произведения; при этом автор декларирует и свои художественные принципы, основанные на свободе выбора и структурных компонентов произведения, и разрешения жизненных коллизий, и трактовках характеров главных героев. Принципиальная открытость и незавершенность формы «Евгения Онегина» адекватна текучести, непрерывности самой жизни и сложности, неоднозначности изображенных в романе человеческих характеров.

Главный герой романа – Евгений Онегин – стал родоначальником литературного типа «лишнего человека», который господствовал в произведениях последующих писателей вплоть до 1850-х годов.

Начатая уже в «Кавказском пленнике» тема «преждевременной старости души» в романе становится проблемой. Пушкин художественно исследует причины этого общеевропейского явления («подобный английскому сплину,/ Короче: русская хандра») и находит их в отсутствии высоких интересов у передовой дворянской интеллигенции 20-х годов 19 столетия.

Два различных пути представлены судьбами Онегина и Ленского. Оба они выделяются из общей массы аристократической молодежи – и  в этом их общность (как и Татьяна, которая даже «семье своей родной казалась девочкой чужой)

Рисуя образ Евгения Онегина, Пушкин подробно говорит о его воспитании и образовании, о жизни в петербургском «свете». «Забав и роскоши дитя», Онегин получил типичное для аристо­кратической молодёжи того времени домашнее образование и воспитание под руководством француза-гувернёра, что в конечном итоге привело его к отрыву от нацио­нальной и народной почвы.

В то же время Пушкин отмечает отличительные черты своего героя – «мечтам не­вольную преданность, неподражательную странность и резкий, охлаждённый ум», чувство чести, благородство души». Это не могло не привести Онегина к разочарованию в жизни и интересах светского общества, к недовольству политической и социальной обстановкой, сложившейся в России после Отечественной войны 1812 года, в годы усиления реакции и господства аракчеев­щины. Покинув светское общество, Онегин пробует заняться какой-либо полезной деятельно­стью. Из попытки писать ничего не вышло: у него не оказалось призвания («зевая, за перо взялся») и привычки к труду («труд упорный ему был тошен»). Попытка борьбы с «душевной пустотой» посредством чтения то­же оказалась безуспешной. Книги, которые он читал, или не удовлетворяли, или оказывались созвучными его мыслям и чув­ствам и только укрепляли их.

Пытается Онегин заняться устройством жизни крестьян в имении, которое он получил в наследство от дяди. Но вся его деятельность помещика-хозяина ограничилась тем, что «ярем он барщины старинной / Оброком лёгким заменил...»

Незаурядный ум Онегина, его свободолюбивые настроения и критическое отношение к действительности ставили его высоко над дворянской толпой и обрекали на одиночество. Спасти от «душевной пустоты» не смогли ни любовь, ни дружба. Он отверг любовь Татьяны, так как выше всего ценил «вольность и покой; он убил на дуэли своего молодого друга Ленского, так как не смог возвыситься над общественным мнением, которое он внутренне презирал.  Онегин «начал странствия», но и это «не рассеяло его…»

Роман заканчивается сценой свидания Онегина с Татьяной, и о дальнейшей судьбе главного героя мы ничего не знаем. Однако Пушкин думал продолжать роман. Осенью 1830 года он писал десятую главу, в которой собирался рассказать о возникновении первых тайных обществ декабристов. Но по цензурным условиям напечатать ее не смог и сжёг написанное. По свидетельству одного из знакомых Пушкина, «Оне­гин должен был или погибнуть на Кавказе, или попасть в число декабристов».

В лице своего главного героя поэт изобразил типичного представи­теля просвещённой части дворянской интеллигенции, чьи нравственные искания в отрыве от высоких целей делали их общественно бесполезными, лишними людьми.

Глубокую оценку образу Онегина дает Белинский: «…бездеятель­ность и пошлость жизни душат его; он даже не знает, чего ему надо, чего ему хочется, но он знает, и очень хорошо знает, что ему не надо, что ему не хочется того, чем так довольна, так счастлива  самолюбивая посредственность».

                                     

 Рекомендуемая литература

1.  Горбанев Н. А. Комедия А.С. Грибоедова «Горе от ума». Махачкала, 2008.
2. Маркович В.М. Комедия в стихах А.С. Грибоедова «Горе от ума» // Анализ драматического произведения. Л., 1988.
3.  Медведева И.Н. «Горе от ума» А.С. Грибоедова. М., 1974.
4.   Пиксанов Н.К. Творческая история «Горя от ума». М., 1971.
5.   Ревякин А.И. Жанровые особенности «Горя от ума» // Русская литература. 1961. № 4.
6.  Фомичев С.А. Комедия А.С. Грибоедова «Горе от ума». Комментарий. М., 1983.
7. Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина. Статьи восьмая и девятая (любое издание).
8. Бочаров С. Г. Поэтика Пушкина. Очерки. М., 1974.
9.  Горбанев Н. А. Вершины русского романа. 1 часть.  Махачкала, 2010.
10. Гуковский Г. А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. М., 1957.
11. Лотман Ю. М. Роман Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий. Л., 
12. Мейлах Б. С. «...сквозь магический кристалл...». М., 1990.
13. Мейлах Б. С. «Евгений Онегин» // Пушкин: Итоги и проблемы изучения. М.-Л., 1966.

Письмо маршала Чуйкова А. Солженицыну в связи с изданием книги «Архипелаг ГУЛАГ»

Яндекс.ДиректBeauty Sleep - 92% отличных отзывовbeautysleep.ruЗабота о коже и комфортный сон по цене хорошего крема. Высокое качество!Медитация, которая омолаживает!meditation.beautifulslim.ru18+Эта медитация поможет остановить старение и вдохнуть молодость в вашу жизнь.

 !

Я ровесник века, 1900 года рождения. Сын крестьянина cела Серебряные Пруды Тульской губернии. Мои предки – землеробы. Не от сладкой жизни мне пришлось в 12 лет уехать из родительского дома в Питер на заработки и испытать эксплуатацию капиталистов. Моя последняя специальность – слесарь шпорной мастерской. Никогда не думал быть профессиональным военным. И если бы был призван в царскую армию, мой высший потолок по званию был бы солдат или матрос, как у моих четырех старших братьев.

Но в начале 1918 года я по призыву партии Ленина добровольцем пошел в Красную Армию на защиту своего родного Отечества рабочих и крестьян. 56 лет состою в кадрах Советской Армии. Имею звание Маршала Советского Союза. Коммунист с 1919 года. Участник Гражданской войны, с 19 лет командовал полком. Участник многих сражений с белогвардейцами и интервентами на Южном и Западном фронтах до начала 1922 года. После гражданской до Великой Отечественной войны также сражался против тех, кто хотел прощупать штыком мощь наших Вооруженных Сил.

Когда я прочитал в «Правде», что в наши дни нашелся человек, который победу под Сталинградом приписывает штрафным батальонам, не поверил своим глазам. Мне известно, что А. Солженицын – лауреат Нобелевской премии. Я не вникаю в то, какие обстоятельства способствовали присвоению ему этого звания. Но звание лауреата Нобелевской премии ко многому обязывает. На мой взгляд, оно несовместимо с невежеством и ложью.

Передо мной на столе книга под названием «Архипелаг Гулаг», автор А. Солженицын. Не знаком с Солженицыным, который, оперируя выдуманными «фактами» (попробуй проверь их!), снабжает врагов мира и прогресса потоком лжи и клеветы на нашу Родину и на наш народ. Не могу перенести такой клеветы. Клеветы на армию, которая спасла человечество от коричневой чумы и которая заслужила благодарность всех прогрессивных людей мира. Наша армия – детище своего народа. Оскорбление армии – это величайшее преступление перед народом, который породил и воспитал ее для защиты от врагов и недругов.

На странице 90 книги «Архипелаг Гулаг» Солженицын пишет: «Так очищалась армия Действующая. Но еще была огромная армия бездействующая на Дальнем Востоке и в Монголии. Не дать заржаветь этой армии – была благородная задача особых отделов. У героев Халхин-Гола и Хасана при бездействии начали развязываться языки, тем более что им теперь дали изучать до сих пор засекреченные от собственных солдат дегтяревские автоматы и полковые минометы. Держа в руках такое оружие, им трудно было понять, почему мы на Западе отступаем».

Неужели вам, Солженицын, и вашим западным друзьям и шефам неизвестно, что Дальневосточной армии, которую вы называете «бездействующей», после гражданской войны и интервенции пришлось трижды отбивать нападение врагов, которые штыками прощупывали мощь нашей Красной Армии и всего Советского Союза? Неужели вы забыли бои на Дальневосточных границах в 1929, 1938 и 1939 годах? Солженицын выдает чаяния таких западных и восточных деятелей, как Чемберлен, Даладье, Гувер, Чан Кайши и других, которые в 30-е годы из кожи лезли, стараясь натравить на нас японских самураев и тем самым за счет территорий Советского Союза удовлетворить алчные аппетиты империалистической Японии.

Я знаю, что в 1941 и 1942 годах японская Квантунская армия два раза развертывалась у наших Дальневосточных границ в полной готовности для нападения. Первый раз Квантунская армия сосредоточилась и развернулась для нападения осенью 1941 года в период битвы под Москвой. Разгром гитлеровцев под стенами нашей столицы охладил воинственный пыл самураев. Они вынуждены были вернуть свои войска с границы на зимние квартиры. Второй раз эта же, но более усиленная, армия приготовилась к нападению осенью 1942 года, когда шла битва на Волге, у стен Сталинграда. Квантунская армия ждала сигнала для нападения. Сигналом должно было стать падение Сталинграда. И в этом случае Сталинград выстоял, и японская военщина, имея перед собой нашу Дальневосточную армию и наученная горьким опытом Хасана и Халхин-Гола, не посмела напасть на нас и тем самым открыть против нас второй фронт на Востоке.

Вы, Солженицын, и ваши зарубежные шефы, по-видимому, очень бы хотели, чтобы Советское правительство и народ защищали свои Дальневосточные границы пактом о ненападении, заключенным с Японией в марте 1941 года, который в руках агрессоров был не больше чем клочок бумаги. Вы умалчиваете, умышленно не хотите сказать о мудрости руководства Советского правительства и Ставки Верховного Главнокомандования, которые, несмотря на козни империалистических правительств, громили врагов по очереди. Прежде всего разгромили полчища Гитлера, Муссолини, Антонеску и других на Западе, а затем, выполняя союзнические обязательства, нанесли сокрушительный удар Квантунской армии на Дальнем Востоке и тем самым поставили на колени империалистическую Японию. Читаю дальше повествование Солженицына.

На страницах 91 и 92 вижу: «В том же году, после неудач под Керчью (120 тысяч пленных), под Харьковом (еще больше), в ходе крупного южного отступления на Кавказ и к Волге – прокачан был еще очень важный поток офицеров и солдат, не желавших стоять насмерть, и отступавших без разрешения, тех самых, кому, по словам бессмертного сталинского приказа №227, Родина не может простить своего позора. Этот поток не достиг, однако, Гулага: ускоренно обработанный трибуналами дивизий, он весь гнался в штрафные роты и бесследно рассосался в красном песке передовой. Это был цемент фундамента Сталинградской победы. Но в общероссийскую историю не попал, а остался в частной истории канализации».

Как могли вы, Солженицын, дойти до такого кощунства, чтобы оклеветать тех, которые стояли насмерть и победили смерть?! Сколько надо иметь ядовитой желчи в сердце и на устах, чтобы приписать победу штрафным ротам, которых до и во время Сталинградского сражения не было и в природе. Вы злобно клевещете на Советскую Армию и народ перед историей и перед всем человечеством. Неужели вы и ваши шефы думаете, что все народы мира забыли, как они с затаенным дыханием следили за гигантской битвой, потому что ее исход отвечал на вопрос: пойдут ли гитлеровцы в своем стремлении к завоеванию мирового господства дальше или будут остановлены и повернуты вспять? Ответ на этот вопрос дали мы, сталинградцы. Гитлеровцы не прошли. Были разгромлены их ударные силы, потому что нас цементировала партия Ленина.

Вам не нравится приказ Сталина №227, который вооружал нас, всех бойцов, на беспощадное истребление врага. Но вы не знаете о двух предыдущих решениях и приказах Ставки Верховного Главнокомандования. Теперь уже не секрет: 6 июля, чтобы вывести войска Юго-Западного фронта из-под угрозы окружения, Ставка решила отвести эти войска на новые позиции. А когда создалась угроза окружения войск Южного фронта, Ставка 15 июля приказала отвести их на реку Дон. Да, мы отступали, но отступали по приказу Ставки и в то же время усиливали своими резервами наиболее опасные направления.

Отход наших войск по приказу Ставки на Дон так вскружил голову Гитлеру, его фельдмаршалам и генералам, что они уже считали Советскую Армию разбитой и бросили главные силы на Кавказ. Но когда опомнились и начали усиливать Сталинградское направление, то было уже поздно. Сталинградцы отбили более 700 атак отборных войск Гитлера, перемололи его людей и технику, а затем нанесли сокрушительное поражение всем войскам на южном крыле советско-германского фронта.

Вам не нравится приказ №227? Я это знаю. У вас в этом вопросе много единомышленников из генералов вермахта. Генерал Дёрр в своем труде «Поход на Сталинград» на странице 30-й пишет: «Приказ Сталина был характерен стилем изложения: отеческий тон обращения к солдатам и народу... Никаких упреков, никаких угроз... Никаких пустых обещаний... Он возымел действие. Примерно с 10 августа на всех участках фронта было отмечено усиление сопротивления противника». В том же августе командир 14-го танкового корпуса генерал фон Витерсгейм доносил Паулюсу: «Соединения Красной Армии контратакуют, опираясь на поддержку всего населения Сталинграда... На поле битвы лежат убитые рабочие в своей спецодежде, нередко сжимая в окоченевших руках винтовку... Мертвецы в рабочей одежде застыли, склонившись над рулем разбитого танка. Ничего подобного мы никогда не видели».

Вы, Солженицын, возвели ложь и нанесли гнусное оскорбление тем войскам, которым рукоплескал весь мир, все прогрессивное человечество. Я напомню слова таких людей, которых чтит все человечество. «Всероссийский староста», как мы любовно называли Михаила Ивановича Калинина, в своем обращении к богатырям Сталинграда писал: «За этот срок вы перемололи много вражеских дивизий и техники. Но не только в этом выражаются ваши достижения. Мужество бойцов и умение командиров в отражении врага сделали то, что инициатива противника в значительной мере была парализована на отдельных участках фронта. В этом историческая заслуга защитников Сталинграда».

Вы умышленно забыли о грамоте президента США Рузвельта, который писал: «От имени народов Соединенных Штатов Америки я вручаю эту грамоту городу Сталинграду, чтобы отметить наше восхищение его доблестными защитниками, храбрость, сила духа и самоотверженность которых во время осады с 13 сентября 1942 года по 31 января 1943 года будут вечно вдохновлять сердца всех свободных людей. Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны союза наций против сил агрессии».

Сознаюсь, что болезненно переживаю оскорбление, нанесенное вами нам, сталинградцам. Говорю вам, потому что пережил двести огненных дней и ночей, все время находился на правом берегу Волги и в Сталинграде. Может быть, по-вашему, я, как штрафник, был назначен командовать 62-й армией, о заслугах которой наша газета «Правда» 25 ноября 1942 г. писала: «В ходатайстве, где упомянуты армии, защищающие Сталинград, подчеркивается особая роль 62-й армии, отразившей главные удары немцев на Сталинград, ее командующего генерал-лейтенанта товарища Чуйкова В.И. и его главных помощников тт. полковника Горохова, генерал-майора Родимцева, генерал-майора Гурьева, полковника Балвинова, полковника Гуртьева, полковника Сараева, подполковника Скворцова и др., а также артиллеристов и летчиков».

По-вашему, Солженицын, выходит, что гвардейские дивизии Родимцева, Гурьева, Жолудева и других, состоявшие более чем на 50 процентов из коммунистов и комсомольцев, были «сцементированы» штрафными ротами?! Неужели боец-снайпер Василий Зайцев, уничтоживший около 300 фашистов и первым произнесший слова, которые воодушевили всех сталинградцев: «За Волгой для нас земли нет», – был штрафником или «сцементирован» штрафниками? Неужели сержант Яков Павлов и возглавляемая им группа бойцов разных национальностей, 58 дней и ночей защищавшие дом, который так и не взяли гитлеровцы, а положили вокруг этого дома своих трупов больше, чем при взятии французской столицы Парижа, неужели эти добрые защитники Сталинграда были «сцементированы» штрафными ротами? Неужели Люба Нестеренко, умирая, истекая кровью от раны в грудь, – в ее руках бинт, она и перед смертью хотела помочь товарищу, перевязать рану, но не успела, – неужели она тоже «цементировалась» штрафниками или была штрафником? Неужели славный сын испанского народа Рубен Ибаррури был штрафником или «цементирован» штрафниками? Мог бы привести сотни, тысячи примеров героизма и преданности всех сталинградцев своему народу и ленинской партии. Над этими героями вы, Солженицын, посмели издеваться, изливая на них потоки лжи и грязи.

Я снова повторяю: в период Сталинградской эпопеи в Советской Армии не было штрафных рот или других штрафных подразделений. Среди бойцов-сталинградцев не было ни одного бойца штрафника. От имени живых и погибших в бою сталинградцев, от имени их отцов и матерей, жен и детей я обвиняю вас, А. Солженицын, как бесчестного лжеца и клеветника на героев-сталинградцев, на нашу армию и наш народ. Я уверен, что это обвинение будет поддержано всеми сталинградцами. Они все как один назовут вас лжецом и предателем. Если хотите в этом убедиться, то поезжайте в Сталинград, поднимитесь на Мамаев курган и посмотрите на непрерывный поток людей, паломников из многих стран, людей многих национальностей, идущих по лестницам, чтобы почтить память героев. И упаси вас Бог объявить, что вы – А. Солженицын!

Басинский: "Воскресение" традиционно считается худшим романом Толстого

Предлагаю вашему вниманию точку зрения известного российского критика П. Басинского на роман Л.Н. Толстого "Воскресение"


https://t.co/3TZGVfPPUP
(https://twitter.com/rgrus/status/1089549118731620352?s=03)

Воскресение "Воскресения"

В этом году исполняется 120 лет публикации романа Льва Толстого "Воскресение". Он выходил короткими главами на протяжении всего 1899 года в иллюстрированном и самом тиражном журнале дореволюционной России "Нива".

"Воскресение" традиционно считается худшим романом писателя, популярность которого не сравнима с "Войной и миром" и "Анной Карениной". "Воскресение" воспринимается как исключительно морализаторское произведение, отражающее поздние умонастроения Толстого, которые шли в конфликт с его художественным гением. На самом деле это не так. В любом случае история создания и публикации романа сама по себе настолько интересна, и она настолько точно отражает личность позднего Толстого, что о ней стоит вспомнить.

"Войну и мир" и "Анну Каренину" писал еще сравнительно молодой тридцатилетний и сорокалетний Толстой, учитывая, что он прожил 82 года. Писал запоем, мечтая стать, по его словам, литературным "генералом", коим, собственно, и стал. "Воскресение" писал уже опытнейший мастер, который мог позволить себе смотреть на литературу эдак свысока, как на занятие приятное во всех отношениях, но ничтожное в сравнении с духовными исканиями. "Воскресение" и есть попытка "поженить" художественные "забавы" с серьезными духовными поисками. Идея, с одной стороны, обреченная. Не случайно все нынешние попытки писать нарочито "духовную", а тем более "церковную" прозу заведомо обречены на неудачу. С другой стороны, в этом "конфликте интересов" и есть изюминка этого романа, которым закрывается девятнадцатый век и открывается эпоха "нью эйдж" ("новая эра") в широком смысле этого понятия.

Без "Воскресения" с крохотным эпизодом соблазнения Катюши Масловой аристократом Нехлюдовым не было бы всех "Темных аллей" Ивана Бунина, как не было бы и многих религиозно-художественных исканий ХХ века. Этим романом Толстой открывал материк, который ХХ век, по сути, бесконечно осваивал.

Без "Воскресения" не было бы и "Матери" Горького, а, возможно, и "социалистического реализма" с его попыткой подгона реальности под идеологию, чем мучительно занимались советские мастера слова.

"Воскресение" - морализаторский роман, но в этом и его загадка. Как можно соединить реализм и Евангелие?

"Воскресение" - чудовищно морализаторский роман, но в этом-то и его загадка. Как можно соединить, грубо говоря, реализм и Евангелие? И как величайший знаток "живой жизни" со всеми ее противоречиями может заставить эту жизнь развиваться по учению Христа, которое в общих чертах мы все знаем, но никогда буквально не исполняем? Предпринять такую попытку может или графоман, или гений. Толстой был гением.

И, как настоящий гений, в основу сюжета он положил кусок реальной жизни, вырванный из нее с мясом. Изначально роман назывался "Коневская повесть". Сюжет о соблазненной девушке, ставшей проституткой, и присяжном в суде, который ее узнал и решил на ней жениться, сообщил Толстому юрист А.Ф. Кони. Настоящая девушка умерла в тюрьме. Но такое "легкое" решение вопроса писателя не устроило, и он подключил сюда собственный жизненный эпизод, когда в молодости сам соблазнил горничную своей тетушки Гашу. В разговоре с биографом П.И. Бирюковым Толстой развил этот уже собственный сюжет в нужном направлении: "Она была невинна, я ее соблазнил, ее прогнали, и она погибла".

На самом деле не погибла, а работала такой же горничной в доме сестры Толстого Марии Николаевны. О ней пишет Т.А. Кузминская в воспоминаниях: "По утрам горничная Гаша, с высоким гребнем в косе, прямая, с неподвижным лицом, то и дело говорила всем, чтобы не шумели, пока почивают господа... В восемь часов утра на пороге комнаты барыни появлялась Гаша, увешанная накрахмаленными юбками и платьями. Она несла их двумя пальцами, как-то особенно воздушно, держа выше головы".

Фамилия главного героя романа Нехлюдова кочует по многим текстам Толстого, от автобиографической трилогии и черновика "Казаков" до "Утра помещика" и "Люцерна".

Нехлюдов - сам Толстой. Но в отличие от прежнего использования этого псевдонима он опять-таки выстраивает свою воображаемую, а не реальную биографию в нужном ему направлении, вынуждая князя Нехлюдова бросить все и отправиться за Гашей-Катюшей в Сибирь с твердым намерением на ней жениться. Недаром Софья Андреевна возненавидела роман еще в процессе его написания: она прекрасно поняла, куда клонит ее муж. Но - уп-с! - Катюша отказала Нехлюдову. Этого финала Толстой сам не ожидал, как Пушкин не ожидал того, что Татьяна Ларина выйдет замуж за генерала. Евангельский герой не должен жениться - это опять "легкое" решение вопроса, а Толстой не ставил перед собой легких задач.

Удивительна и история публикации романа. Отказавшись от денег за свои произведения, Толстой именно за "Воскресение" потребовал от издателя иллюстрированного (как бы старый вариант "глянцевого") журнала "Нива" А.Ф. Маркса круглую сумму, которую отдал для переселения нескольких тысяч преследуемых в России духоборов в Канаду. То есть послал к черту свои принципы ради спасения живых людей.

Остается добавить, что это было первое великое произведение русской прозы, которое выходило в журнале сразу с иллюстрациями; их делал отец поэта Бориса Пастернака художник Л.О. Пастернак в сотрудничестве с самим Толстым.

И еще: "Воскресение" стало последней каплей в чаше терпения Русской православной церкви, через год с небольшим после выхода романа "отлучившей" от себя графа Толстого. Причина была проста: он нехорошо изобразил в романе сцену причастия. Но думается, что на самом деле причина была гораздо глубже. Толстой шагнул в эпоху "нью эйдж", церковь делать этого не желала. У каждой стороны была своя правота...

А.С. ПУШКИН. "ПОВЕСТИ БЕЛКИНА" в "ИГРЕ В БИСЕР" С ИГОРЕМ ВОЛГИНЫМ

А.С. ПУШКИН. "ПОВЕСТИ БЕЛКИНА"

Повести Белкина", опубликованные в 1831 году, сегодня традиционно относят к шедеврам Болдинской осени и считают произведением, воплотившим в себе классическую пушкинскую концепцию прозы, "первые достоинства" которой есть "точность и краткость". Поразительно, что современники увидели в пяти повестях вымышленного автора, в лучшем случае, сборник веселых анекдотов, ряд бытовых побасенок, свидетельство охладевшего гения. Понадобились десятилетия для осознания "Повестей Белкина" как одного из самых загадочных метатекстов русской литературы. Лев Толстой настоятельно советовал "изучать и изучать" шедевр Пушкина. Как воспринимаются "Повести Белкина" сегодня, спустя 185 лет после выхода в свет? Насколько обширно пространство для дискуссий вокруг текста? Об этом рассуждают филологи Екатерина Лямина и Александр Осповат, литературный критик Дмитрий Бак и писатель Андрей Балдин. 

http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/20921/episode_id/1291114/

 

ИГРА В БИСЕР: "ПОЛТАВА" А.С. ПУШКИНА

 

А.С. ПУШКИН. "ПОЛТАВА"

Новаторское произведение "солнца русской поэзии", не оцененное по достоинству современниками и хранящее свои тайны по сей день. Как удалось Пушкину гармонично соединить в рамках одной поэмы любовную и государственную линии, темы любви, героизма и предательства? Насколько исторична трактовка образа гетмана Мазепы? Должен ли был герой "Полтавы" Петр Первый служить образцом для действующего монарха Николая Первого? Почему сам Пушкин вынужденно объяснял оригинальность своего шедевра? Что мы сегодня может почерпнуть из произведения, входящего в школьную программу? Об этом рассуждают поэты Юрий Кублановский и Сергей Гловюк, писатель Олег Клинг и директор Государственного литературного музея Дмитрий Бак.

https://tvkultura.ru/video/show/brand_id/20921/episode_id/1488469/

   

АЛЕКСАНДР ПУШКИН "ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН"

АЛЕКСАНДР ПУШКИН "ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН"

 В ПРОГРАММЕ И. Л. ВОЛГИНА "ИГРА В БИСЕР"\  ТЕЛЕКАНАЛ "КУЛЬТУРА"

Белинский назвал роман "энциклопедией русской жизни".  Гоголь сказал о Пушкине, что он - русский человек в его развитии, каким он, может быть, явится через 200 лет. Посмотрим и мы на наших предков,  представителей высшего сословия, с высоты прожитых лет. Что изменилось в этой энциклопедии за 200 лет? Как изменились за эти два века мы? Участники: филолог, заместитель директора Музея им. А.С.Пушкина Наталья Михайлова; поэт Максим Амелин; искусствовед, историк Виктор Листов; журналист Александр Минкин. 

https://tvkultura.ru/anons/show/episode_id/154858/brand_id/20921/