Не могу пройти мимо некоторых обобщений, которые на разных страницах делает Солженицын по поводу русского народа. Откуда этот антиславянизм? Право, ответ наводит на очень мрачные воспоминания, и в памяти встают зловещие параграфы немецкого плана «ОСТ». Чувство злой неприязни, как будто он сводит счеты с целой нацией, обидевшей его, клокочет в Солженицыне, словно в вулкане. Он подозревает каждого русского в беспринципности, косности, приплюсовывая к ней стремление к легкой жизни, к власти и, как бы в восторге самоуничижения, с неистовством рвет на себе рубаху, крича, что сам мог бы стать палачом. Вызывает также, мягко выражаясь, изумление его злой упрек Ивану Бунину, только за то, что этот крупнейший писатель XX века остался до самой смерти русским и в эмиграции.
Далее Юрий Васильевич говорит непосредственно об «Архипелаг Гулаг».
«Архипелаг Гулаг» мог бы быть «опытом художественного исследования», как его называет Солженицын, если бы автор осознавал всякое написанное им слово и осознавал формулу: критерий истины - нравственность, а критерий нравственности - истина. Если бы он отдавал себе мужественный отчет в том, что история, лишенная правды - вдова.
Бондарев дал и личную оценку самому Солженицыну:
Любому художнику любой страны противопоказано длительное время находиться в состоянии постоянного озлобления, ибо озлобление пожирает его талант и писатель становится настолько тенденциозным, что тенденция эта пожирает самую истину. Судя по всему у Солженицына и таланта то нет, литературного уж точно, а есть одна лишь злоба.
Сражение под Сталинградом, где мое поколение восемнадцатилетних получило первое крещение огнем, где в кровопролитных боях мы повзрослели и постарели на 10 лет, было, как известно, окончательным переломом военных событий второй мировой войны. Под Сталинградом, в Сталинграде и в районе Сталинграда, что известно мне не только по одним документам, главным образом, воевали молодые 1922, 1923, 1924 года рождения, десятки тысяч людей. И это мы отстояли Сталинград, и это мы сковали в обороне города немцев и перешли в наступление. Именно эти люди были «цементом фундамента» Сталинградской победы, а не штрафные роты, как пишет об этом Солженицын. Последняя перепись населения Советского Союза выявила цифру: от этих поколений осталось 3%. Да, многие и многие пали тогда на берегах Волги. Поэтому, думая о своих сверстниках, погибших в битве под Сталинградом, я не могу не сказать: Солженицын допускает злую и тенденциозную неточность, которая оскорбляет память о жертвах названных мною поколений.
Напомню уважаемому читателю, что произведение Бондарева «Горячий снег» фактически является автобиографическим (речь в произведении идет об отражении удара Манштейна направленном на соединение с окруженной армией Паулюса). Юрий Васильевич в звании лейтенанта артиллерии с октября 1942 года воевал под Сталинградом.
Для меня, прошедшего через Сталинградское сражение, дико и недобросовестно выглядит подобное отношение к одной из героических и крупнейших битв, решившей не только судьбу России, но и других народов. Что это - намеренное искажение истины? Никаких штрафников осенью 1942 года я под Сталинградом не видел.
Далее уважаемый Юрий Васильевич делает акцент на отношении Солженицына к генералу Власову.
Теперь несколько замечаний по поводу небезызвестного Власова. Читая и вспоминая о нем, я снова задал себе очередной вопрос, почему Солженицын с явным сочувствием пишет о выплывшем на пене войны генерале, обретшем мрачную геростратову славу, причем наделяет его чертами «выдающегося», «настоящего» человека, антисталинца, защитника русского народа. Солженицын трактует сдачу в плен и измену Власова как сугубо осознанный антисталинский акт: мол, Власов за совершенное предательство денежного куша не получил, а сделал это по твердому политическому убеждению, не согласный с деятельностью Сталина. Предательство, разложение личности, безнравственность от века живы только потому, что, камуфляжно прикрываясь знаменами апостолов, оправдывают себя, принимая то обличье страдальцев за истину, то лик «политического мессии». Деятельность Власова, отдающую малоароматическим свойством, решительно подтасовывает Солженицын под собственную концепцию, беззастенчиво приглашая из Леты генерала к сотрудничеству, предварительно надев на его главу терновый венец борца за справедливость.
Только вот писательница серьезно приукрасила события в свою пользу. На самом деле она была сталкером (преследовательницей), хотя тоже работала гувернанткой, жила в интернате-пансионе для девочек, влюбилась в своего нанимателя, когда была няней и учителем английского языка в его семье.
Роман в стихах "Евгений Онегин" открывается хорошо знакомыми всем строчками.
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.
Дальше продолжать не буду, все и так всё помнят. Давайте лучше попытаемся понять, о чём этот роман в целом и о чём эти строки в частности? Большинство уверены, что это о том, что у Онегина есть дядя, который заболел. Онегин наследник и теперь он должен сидеть с больным день и ночь, не отходя от него ни на минуту.
Возможно Пушкин и в самом деле хотел, чтобы читатель понял это так, как мы понимаем, но он сам и его друг баснописец Иван Андреевич Крылов однозначно понимали Евгения Онегина совсем иначе. Всё дело в фразе "Мой дядя самых честных правил", которая в переводе с пушкинского языка означает "мой дядя — осёл". Но чтобы и вы поняли тайный смысл этой фразы, нужно знать одну историю, произошедшую в доме президента Петербургской Акадии Художеств Алексея Николаевича Оленина.
Одно время Пушкин был влюблен в дочь Алексея Николаевича Оленина Анну, поэтому проводил много времени у неё в гостях. Там же часто бывал Иван Андреевич Крылов и другие. Но другие нас не интересует, а вот Иван Андреевич фигура видная в прямом и переносном смыслах.
При своём весе в 168 кг и небольшом по нынешним мерках росте, он был необъятных размеров и физически не мог поместиться в обычном кресле, как все остальные люди. Поэтому он бывал в гостях только в тех домах, в которых по спецзаказу для него были изготовлены кресла, в которые он мог поместиться. Этот факт уже сам по себе любопытен, но дальше будет ещё интереснее.
Однажды Анна Оленина, Иван Крылов, Александр Пушкин и другие играли в фанты. Анна Оленина достала фант и, не зная, что он достанется Крылову, сказала, что этому человеку нужно залезть под журнальный столик и написать там басню.
Все были смущены. Басню Иван Андреевич написать мог на раз-два, а вот залезть под маленький элегантный столик с гнутыми ножками нет...
Крылов сначала наотрез отказался лезть под стол, но Пушкин убедил его в том, что Анна не знала, что фант достанется ему, иначе бы она не просила сочинять басню.
И вот Пушкин вместе с Вяземским насаживают столик на тушу Крылова, а Крылов немедленно кричит: "Снимите стол, я уже написал басню".
— Ты не мог так быстро написать, — говорит Пушкин.
— Клянусь, написал, — говорит Крылов, — если нет, буду весь вечер сидеть под столом.
С него снимают стол, Крылов отдышался и говорит:
— Только басня у меня из одной строчки, я её потом расширю.
И звучит фраза: "Осёл был самых честных правил".
— Браво, Ваня, молодец! — кричит Пушкин.
Впоследствии Крылов сдержал своё обещание и расширил-таки эту фразу до настоящей басни «Осёл и мужик». Если не помните, о чём эта басня, то напоминаю. Хозяин оставил осла стеречь огород, а осёл был самых честных правил, поэтому он не стоял на одном месте, а бегал по всему огороду, чтобы никакая мышь не съела ни одного зёрнышка. И, разумеется, от огорода ничего не осталось.
С тех пор у Пушкина с Крыловым появилась традиция не говорить о человеке вслух, что он осёл, а говорить "он самых честных правил".
Понимая это, меняется и смысл Евгения Онегина. Правда, чтобы до конца понять смысл пушкинских строк, надо вспомнить о том, что в России о покойниках принято говорить либо хорошо, либо ничего.
Так вот получается, что дядюшка Онегина был ослом по жизни, но как только занемог, сразу же умер, и этим заставил себя уважать. А стало быть Евгений Онегин едет не к дядюшке, чтобы сидеть с ним день и ночь, думая, "когда же чёрт возьмёт тебя". Онегин едет от него. И рассуждает обо всём этом уже после смерти дядюшки, восхищаясь тем, какой же дядюшка молодец, что умер сразу. И ещё одно подтверждение того, что Онегин ехал от дядюшки, а не к нему, звучит в строчках
Но, прилетев в деревню дяди,
Его нашел уж на столе,
Как дань готовую земле.
Вот так тонко всё оказывается в литературе Пушкина. К слову сказать, об этом уже говорил Михаил Казиник.
Вспомните себя в молодости, у вас с друзьями тоже наверняка были ваши "секретные" фразы, которые понимали, как надо, только вы, а для остальных они звучали совершенно иначе. Тут та же ситуация. Кто не знает этой истории с Крыловым, тот поймёт иначе или не поймёт вовсе. В школе об этом не рассказывают.
ОБЩЕСТВЕННАЯ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖИЗНЬ
60-Х ГОДОВ XIX ВЕКА
1. Эпоха 60-х годов, ее хронологические рамки, общественно-историческая
обстановка в России.
2. Литературная жизнь 60-х годов, литературная критика этого времени.
Шестидесятые годы XIX
века – это замечательное явление в общественно-политической и литературной
жизни России. В этот период были написаны произведения И.С. Тургенева, Ф.М.
Достоевского, Л.Н. Толстого, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.А. Некрасова, А.Н.
Островского и многих других замечательных русских классиков, получившие всемирную
славу и известность.
Это время стало эпохой важных перемен в Российском государстве.
Шестидесятые годы берут отсчет в 1855\1856 годах, что является доказательством
того, что хронология и общественная психология – не одно и то же. Это время
было ознаменовано концом царствования Николая I (окончание эпохи «мрачного
семилетия»), поражения России в Крымской
войне и падением Севастополя и либеральным началом царствования Александра II, время подготовки и отмены
крепостного права.
В литературном плане – это время появления нового типа героя.
Понятие «шестидесятые годы» - неоднозначно, и следует учитывать, что этот
период делится на два качественно-разных временных отрезка: 1855\56 – 1861 годы
и 1861\62 – 1866 годы. На первый - приходится период общественного подъема,
кульминацией которого, ознаменованной революционной ситуацией и крестьянскими
волнениями стал 1859 год – высший накал общественной борьбы, отмена цензуры,
свобода слова, печати (появляются различные направления в русской критике:
революционно-демократическая или «реальная критика», органическая или
почвенническая критика, либерально-эстетическая критика), в общественной жизни
проявляют себя революционеры-демократы, либералы, консерваторы-реакционеры.
До опубликования проекта манифеста по отмене крепостного права в январе
1859 года революционные демократы и либералы выступали в одном лагере – за
отмену крепостного права, но после – их
пути разошлись, поскольку либералов вполне устраивало то, что было предложено в манифесте – крестьян освобождают
от крепостной зависимости, но – без земли, которую следовало выкупать у
помещиков. Демократы назвали такую реформу
обманом народа. В 1859 году в России сложилась революционная ситуация, в целом
ряде губерний (Ярославская, Полтавская и др.) начались крестьянские волнения, которые
жестоко подавлялись армией, появилась масса революционных прокламаций («Барским
крестьянам от их доброжелателей поклон», авторство приписывали Н.Г. Чернышевскому,
аналогичные прокламации, обращенные к солдатам, к молодой России – «К молодому
поколению»). Уже в 1861 году, после отмены крепостного права, стало ясно, что революционный
подъем пошел на убыль. Второй период эпохи шестидесятых годов характеризуется
дальнейшим спадом общественной борьбы. В 1862 году был разгромлен революционно-демократический
центр, Н.Г. Чернышевский был посажен в
Петропавловскую крепость, Н.А. Серно-Соловьевич, М.Л. Михайлов сосланы в Сибирь
на каторгу, Н.А. Добролюбов умер, общество «Земля и воля» прекращает свое существование.
Влияние консерваторов сильно возрастает, а в апреле 1866 года, после неудачного
покушения Д. Каракозова на Александра II, начинается реакция,
которая принимает значительные общественные масштабы. Эпоха 60-х годов на этом
заканчивается, и начинается другая эпоха – эпоха 70-х годов, годы
народничества, когда иллюзии о крестьянской революции были разрушены и
выдвигаются новые методы борьбы, в том числе и террор (см., например, роман
Ф.М. Достоевского «Бесы»).
В 1866 году в «Русском вестнике» начинает публиковаться роман Ф.М. Достоевского
«Преступление и наказание». Политика контрреформ приостанавливает либеральные
реформы Александра II.
Революционному движению был нанесен непоправимый удар, сначала был
приостановлен, а затем закрыт выпуск двух журналов революционно-демократического
лагеря – «Современник» и «Русское слово».
Литературная жизнь того времени была сосредоточена вокруг журналов, придерживавшихся
одного из трех основных направлений в русской критике (не считая консервативной
критики и журналов): реального, либерально-эстетического и почвенничества.
Литературу того времени волновал целый ряд вопросов и проблем
социального, эстетического, нравственного и философского характера, и по всем
этим вопросам велась полемика на страницах журналов, а взгляды писателей,
принадлежавших к тому или иному
направлению в критике, отражались в их художественных произведениях. Можно
выделить несколько проблем,
дебатировавшихся в литературе и критике:
1) Философско-этические проблемы
(проблема счастья и долга, проблема человека и среды и др.);
2) Философско-эстетические проблемы (вопрос о сущности и назначении
искусства, вопрос о герое времени (проблема «лишнего человека», проблема
современного героя);
3) Проблема наследия В.Г. Белинского;
4) Вопрос о пушкинском и гоголевском направлениях в русской литературе;
5) Проблема изображения народа в литературе, включая вопрос о народности
самой литературы.
Печатными органами, вокруг которых
сплотились революционно-демократические литераторы, стали журналы «Современник»
(в 1846 году купленный у П.А. Плетнева, журнал возглавил Н.А. Некрасов) и
«Русское слово».
В «Современнике» печатались многие русские писатели, в нем появились и «Записки
охотника» И.С. Тургенева, придерживавшегося либеральных взглядов.
Революционеры-демократы верили в революционный путь крестьянства, в переход к социализму
(общинному землевладению) через крестьянскую революцию. Д.И.Писарев,
сотрудничавший в «Русском слове», отмечал два возможных пути переустройства
русского общества: механический (путь революционных перемен) и химический
(мирный путь реформ, путь создания «мыслящего пролетариата», нового человека).
В связи с этим большую роль демократы отводили разночинцам и говорили о том,
что должен появиться новый тип человека, героя, которого они назвали реалистом
(разночинец по происхождению, образованный человек, преклонявшийся перед
естественными науками) (1). Именно
на этот тип опирался журнал «Русское слово», ставя перед собой задачу
воспитания нового человека, и здесь есть зерно будущего народничества
Довольно объективно оценил роман
И.С. Тургенева «Отцы и дети» Д.И. Писарев (журнал «Русское слово»), в отличие
от журнала «Современник», увидевшего в романе «клевету на молодое поколение»
(2).
Либералы видели единственный путь для России в проведении реформ. В критике либерально-эстетическое
направление представляли П.В. Анненков, А.В. Дружинин, В.П. Боткин, Н.Д.
Ахшарумов, и их печатным органом был журнал «Библиотека для чтения», издавал
который А.В. Дружинин. Главным принципом анализа художественных произведений
был принцип художественности. П.В. Анненков считал, что поскольку литература
является искусством слова, то и анализ нужно начинать со слова, с
художественности. Литература, художественное произведение – это вторая
действительность, а не зеркало, не простое отображение действительности, вторая
действительность, даже более верно отображающая реальную, поскольку она
отбрасывает всё случайное и создается по принципам красоты.
Н.Г. Чернышевский утверждал, что литература – эрзац по сравнению с действительностью,
искусство не прекрасно, прекрасна жизнь (3).
Между представителями разных направлений критики 60-х годов
возобновляется полемика по поводу теории «чистого искусства» и вопроса «что
лучше: «искусство для искусства» или «искусство для жизни»?»
Третье направление в критике 60-х годов – «органическая» или
«почвенническая» критика (Ф.М. и М.М. Достоевские, А.А. Григорьев, Н.Н.
Страхов, журналы «Время» и «Эпоха») – сразу же
отгородилось от демократической и либерально-эстетической критики,
выступив с программной статьей Ф.М. Достоевского «Г-н …бов и вопрос об искусстве».
В этой статье утверждалось, что художественное творчество – это особый мир, живущий
по своим законам, поэтому диктовать писателю социальный заказ или требовать
чего-либо от него – нельзя. Нельзя исходить только из идей, эти идеи должны
быть облечены в соответствующую им форму.
В своей статье Ф.М. Достоевский поднимает не только социальные, но и
«вечные», человеческие вопросы, полемизирует с Н.А. Добролюбовым.
По мнению органической критики (А.А. Григорьев), искусство – это живой
организм, не прямое отражение действительности, целый созданный организм,
вторая действительность. Искусство должно быть свободным. Критики же «реалисты»
считали, что красота бесполезна и выдвинули принцип пользы, принцип «утилитаризма».
Художественное произведение должно отражать жизнь народа и с точки зрения
интересов самого народа и, тем самым, приносить пользу.
Достоевский категорически возражал Писареву, Добролюбову, утверждая, что
красота, искусство полезны всегда. Нельзя
требовать от искусства сиюминутной пользы, красота полезна как стремление к
идеалу. Именно в моменты хаоса общество стремится к прекрасному, красоте.
Говоря о том, что мир спасет красота, Достоевский имел в виду и красоту вообще,
и красоту добра, нравственную красоту.
Органическая критика в этом вопросе оказалась более диалектичной, чем реальная.
Каждое из направлений высказывалось по этому вопросу односторонне, хотя в
чем-то было право. Да, необходимо было писать о народе, но не забывать при этом
о форме, о художественности не следует.
Почвенники (как и либералы) считали, что противоречия в обществе должны
быть преодолены мирным путем, что два ведущих класса – помещики и крестьяне –
должны слиться в единую почву: дворянство должно помочь образованию народа, а
народ - помочь оторвавшимся от народной почвы дворянам – вернуться к народной
вере и нравственности. Отсюда и второе название этого направления –
почвенничество.
Важнейшим направлением в критике 60-х годов была
революционно-демократическая, реальная
критика, представителями которой были Н.Г. Чернышевский, Н.А. Добролюбов, Д.И.
Писарев, М.А. Антонович, Н.А. Некрасов, М.Е. Салтыков-Щедрин.
В своем художественном творчестве и критическом анализе реальная критика
опиралась на следующие принципы:
1. Мировоззрение автора неважно. Неважно, что хотел сказать автор в своем произведении, важно то, что объективно, возможно помимо авторской воли
сказалось в нем;
2. Произведение – это факт реальной действительности и подходить к нему
надо с критерием его соответствия жизненной правде;
3. Единственный путь развития литературы - народный;
4. Принцип народности литературы: изображать народ надо без всяких
прикрас и с точки зрения интересов народа.
Важной программной статьей реальной критики является статья Н.А. Добролюбова
«О степени участия народности в русской литературе» (1859). В ней отмечалось,
что истинно народных произведений нет, поскольку народным может считаться то
произведение, которое известно народу и в котором отражаются интересы народа;
выражалась мысль о необходимости создать партию народа в литературе и о том,
что сам народ должен участвовать в создании литературы.
Не было единства по вопросу о герое времени и в оценке типа лишнего
человека в русской литературе. Либералы (пожалуй, за исключением И.С.
Тургенева) считали героем времени дворянского интеллигента, образованного
человека, носителя культуры и цивилизованности,
передового человека. И.С. Тургенев в своих романах показал, как с изменением
требований времени меняется и герой времени.
Демократы признавали героем
времени – интеллигента-разночинца, реалиста, тогда как «лишний человек», в
котором они первоначально видели выражение протеста против общества, своей
среды – в прямом смысле становится у них «лишним».
Тема героя времени стала одной из ведущих тем в романах 60-х годов и
нашла отражение в романах И.С. Тургенева «Рудин», «Дворянское гнездо»,
«Накануне», «Отцы и дети»; в романах Ф.М. Достоевского «Униженные и
оскорбленные», «Преступление и
наказание»; И.А. Гончарова «Обломов» и
многих других произведениях.
Полемика вокруг этих романов отразилась в статьях Н.А. Добролюбова «Когда
же придет настоящий день?», «Что такое обломовщина?», Д.И. Писарева «Базаров», «Борьба за жизнь»,
Н.Г. Чернышевского «Русский человек на rendez-vous.
По поводу повести И.С. Тургенева «Ася»», П.В, Анненкова «О слабом типе в
русской литературе», М.А. Антоновича «Асмодей нашего времени» и других.
Развернулась полемика и по поводу роли и значения А.С. Пушкина в русской
литературе. И здесь позиции либерально-эстетической, органической критики и
критики реальной оказались диаметрально-противоположными. Полемика эта шла в
русле спора о «пушкинском» и «гоголевском» направлениях в русской
литературе. Демократы признавали
историческое значение А.С. Пушкина, но недооценивали его социальное значение,
выдвигая на первый план гоголевское -
социальное, критическое направление в литературе. Ложно поставлен был
сам вопрос: «кто выше: Пушкин или Гоголь?» Верную позицию высказали
почвенники - А.А. Григорьев и Ф.М.
Достоевский, которые подобным образом
вопрос не ставили, а дали объективную оценку и творчеству Пушкина, и творчеству
Гоголя.
Примечания
2. Писарев Д.И. «Базаров», Антонович М.А. «Асмодей нашего времени».
3. Чернышевский Н.Г. «Эстетические отношения искусства к
действительности».
Неточка, как ласково называли ее в семье, – родилась 30 августа (11 сентября по новому стилю) 1846 года в Петербурге, в семье чиновника Григория Ивановича Сниткина и его супруги Анны Николаевны Мильтопеус, финки шведского происхождения.
От матери Анна унаследовала педантичность и аккуратность, которые помогли ей окончить Училище Святой Анны в числе лучших, а Мариинскую женскую гимназию – с серебряной медалью. Девушка решила посвятить свою жизнь обучению детей и поступила на педагогические курсы. Однако с этой мечтой Неточке пришлось расстаться: из-за тяжелой болезни отца она была вынуждена бросить обучение. Но Григорий Иванович настоял, чтобы дочь пошла учиться стенографии, и та, благодаря присущей ей старательности, стала лучшей среди своих соучениц.
Ко времени знакомства с Неточкой Федор Михайлович Достоевский находился в очень плачевном материальном положении. После смерти брата он принял на себя оставшиеся вексельные долги, из-за которых кредиторы вот-вот грозились забрать все имущество писателя, а его самого отправить в долговую тюрьму. К тому же на попечении Достоевского находилась не только семья умершего старшего брата, но и младший, Николай, а также 21-летний пасынок – сын его первой жены, Марии Дмитриевны.
Чтобы расплатиться с долгами, писатель заключил кабальный контракт на 3 000 рублей с издателем Стелловским, согласно которому он должен был выпустить полное собрание сочинений и написать новый роман в счет той же платы. Издатель поставил Достоевскому четкий срок – роман должен быть готов к 1 ноября, иначе ему пришлось бы выплачивать неустойку, а права на все произведения на несколько лет перешли бы к ушлому дельцу.
Увлекшись работой над «Преступлением и наказанием», писатель совсем забыл о сроках, и «Игрок» – тот самый роман, который должен был быть готов к началу ноября, – существовал лишь в виде набросков. Всегда писавший своей рукой Достоевский вынужден был воспользоваться услугами стенографиста, чтобы уложиться во время. Тогда на пороге его квартиры появилась Анна Григорьевна Сниткина.
К лучшей на курсе машинописи стенографистке обратился ее преподаватель и предложил ей чертовски «выгодный» контракт: напечатать два романа в кратчайшие сроки и получить за это мизерную оплату. Ее предупредили, что характер у заказчика тяжелый и мрачный, однако он талантлив. Она согласилась. Всю свою жизнь Анна будет фанатично жертвовать собой и браться за невыполнимую работу ради гения своего избранника. Ему на момент встречи было 44 года, ей – 20. За 26 дней роман был дописан.
Брак начинался сложно, условия были далеки от благополучных, они проводили вместе мало времени, семья Достоевского не принимала новую жену, да и сам Федор Михайлович сохранял подозрительный и отчужденный настрой, хотя и любил супругу. Тогда Анна Григорьевна делает решительный шаг: закладывает все, что у нее было – мебель, серебро, вещи, платья и на эти деньги предлагает мужу уехать за границу на несколько месяцев. Он отпирается, будучи полон самых мрачных предчувствий, но она непоколебима. Они уехали, чтобы вернуться из этого отпуска только через 4 года. Кстати в 1867 году, во время поездки, Анна нашла увлечение, которое оставалось с ней на протяжении всей жизни – коллекционирование почтовых марок, – и стала одной из первых филателисток в России.
Оказавшись в Европе, он вновь принялся играть, закладывая порой даже обручальное кольцо и драгоценности жены. Но Анна смиренно терпела и утешала его, когда тот рыдал у нее на коленях, прося прощения, – ведь каждый раз после очередного проигрыша он садился за работу и писал без отдыха долгие часы. Во время путешествия у четы Достоевских родилось двое детей. Их первенец, Софья, прожила всего три месяца.
Их вторая дочь, Любовь, родилась в Дрездене в 1869 году. Но жизнь вдали от родного Петербурга в условиях постоянного безденежья становилась все тягостнее, и в 1871 году Достоевские решили вернуться на родину. Там же, в Германии, писатель сыграл свою последнюю партию в рулетку – тихое непротивление жены сделало свое дело. До конца жизни он больше никогда не играл в азартные игры.
Но пришло время и желание вернуться.
В Петербурге Федора Михайловича ожидали кредиторы. Но долгое проживание вдали от дома и многочисленные тяготы превратили скромную и тихую Анну в энергичную и предприимчивую женщину, которая взяла на себя все финансовые дела мужа. Она всегда относилась к супругу как к большому, наивному и простодушному ребенку – хоть он и был старшее нее на четверть века, – которого надо оберегать от всех насущных проблем. Вскоре после возвращения она родила сына Федора, но, невзирая на хлопоты с новорожденным, Анна Григорьевна решила сама разобраться с кредиторами.
Она договорилась с ними об отсрочке платежа и начала заниматься тем, что никогда не делал ни один из русских писателей: готовить роман «Бесы» к самостоятельной публикации без помощи издателей. Со свойственной ей педантичностью Достоевская разобралась во всех тонкостях издательского дела, и «Бесы» разошлись моментально, принеся хорошую прибыль. И с тех пор супруга писателя самостоятельно занималась публикациями всех произведений своего гениального мужа.
В 1875 году в семье случилось еще одно радостное событие – родился второй сын, Алексей. Но, к несчастью, ему передалась болезнь Федора Михайловича, эпилепсия, и первый же приступ, случившийся с мальчиком в 3 года, его убил. Писатель был вне себя от горя, и Анна Григорьевна настояла на том, чтобы он отправился в Оптину пустынь, а сама осталась наедине со своей бедой.
Вернувшись из Оптиной пустыни, Федор Михайлович сел за главное творение своей жизни – «Братьев Карамазовых». Супруга, как всегда, стенографировала, ведь к Рождеству 1881 года роман должен был быть издан. Последний труд Достоевского, который он посвятил Анне Григорьевне, был завершен 8 ноября 1880 года. Спустя 2 месяца после публикации великого писателя не стало. Анне Григорьевне Сниткиной, в замужестве Достоевской, было 34 года.
«Идя за гробом Федора Михайловича, я давала себе клятву жить для наших детей, давала обет остальную мою жизнь посвятить, сколько будет в моих силах, прославлению памяти моего незабвенного мужа и распространению его благородных идей».
«Мы днем высыпались, а вечером, когда приехала машина, поехали кругом через набережную и центр посмотреть иллюминацию.У Уайли было человек 30, среди них турецкий посол, какой-то французский писатель, только что приехавший в Союз, и, конечно, Штейгер»
Антуан де Сент-Экзюпери известен прежде всего как автор «Маленького принца», но есть ещё немало его произведений, которые заслуживают нашего внимания.
Например «Цитадель». Это незавершённое произведение Антуана де Сент-Экзюпери, вышедшее через четыре года после смерти писателя в 1948 году. Получило свет и «Редкие озарения сердца»: письма Сент-Экзюпери к внучке русского императора Натальи Палей.
Наталья Палей – внучка императора Александра ІІ, русская аристократка, после революции эмигрировавшая во Францию, стала известной в Европе, а затем и в Америке, как модель и актриса. Она покорила сердца многих мужчин, стала музой для Кокто и Ремарка.
7 найденных писем Антуана де Сент-Экзюпери, датированных 1942-м г., свидетельствуют о его влюбленности и восхищенном преклонении перед русской красавицей.
«Я всегда закрываю глаза, когда счастлив. Так закрываются двери житниц. Переполненных житниц. Ты во мне – благодатный хлеб. Да, я сделаю тебе больно. Да, ты сделаешь больно мне. Да, мы будем мучиться. Но таков удел человеческий. Встретить весну – значит принять и зиму. Открыться другому – значит потом страдать в одиночестве… Благословенна грядущая зима. Я не прошу избавить меня от боли. Я прошу избавить меня от сна, который сковал во мне любовь. Не хочу больше ровных дней, не ведающих о временах года, не хочу бессмысленного вращения Земли, которое не ведет ни к кому, ни от кого не уводит. Сделай так, чтобы я любил. Станьте мне необходимой, как свет»
31 июля 1944 года Сент-Экзюпери отправился с аэродрома Борго на острове Корсика в разведывательный полёт и не вернулся. Долгое время о его гибели ничего не было известно. И только в 1998 году в море близ Марселя один рыбак обнаружил браслет. На нём было несколько надписей. В мае 2000 года ныряльщик Люк Ванрель заявил, что на 70-метровой глубине обнаружил обломки самолёта, возможно, принадлежавшего Сент-Экзюпери.
Впоследствии выяснилось, что это был самолет которым управлял Экзюпери.
Согласно публикациям прессы от марта 2008 года, немецкий ветеран Люфтваффе 86-летний Хорст Рипперт, пилот эскадрильи «Ягдгруппе 200», заявил о том, что это именно он на своем истребителе «Мессершмитт Ме-109» сбил самолёт Антуана де Сент-Экзюпери.
Вот такой финал, пусть и грустный, но демонстрирующий то, как жил и к чему до последнего был сильно привязан этот талантливый и любимый многим автор.
29 июня день рождения Антуана де Сент-Экзюпери.
Открывая «Войну и мир», современный читатель часто испытывает лёгкий шок: первые сорок страниц романа пестрят французскими фразами, а иног...
